Я стираю свою тень 9 - Сергей Анатольевич Панченко

— Вообще-то да, — искренне удивился друг. — Как догадались?

— Профессиональное. За всю жизнь мне столько раз делали техобслуживание, что я невольно классифицировал людей по признаку соответствия внешности и профессии.

— Да с такими умениями надо работать в полиции, — пошутил я.

— Можно попросить тебя посмотреть состояние проводки у меня в корпусе? Никто из местных понятия не имеет об электричестве и проводах. Считают меня божеством и боятся притрагиваться. — Голос робота повеселел.

— Конечно, я посмотрю, — с радостью согласился Трой. — Побуду главным жрецом при божестве.

— Не надо этих древних ассоциаций. Они меня расстраивают.

— Ладно, Трой, не станем тебе мешать. Будь аккуратнее. — Я постучал его по плечу. — Приятно было пообщаться, — сказал я роботу и покинул шалаш.

— Взаимно, — раздался оттуда дребезжащий голос.

— Самый человечный робот из всех, что я видел, — признался Апанасий.

— Айрис говорила, что раньше они были такими умными и чувствительными, а потом возникла проблема их идентификации, проблема морального права лишать сознания и прочее. Чтобы таких вопросов не возникало, роботов стали делать глупее и запретили антропоморфные фигуры.

— Если бы не он, то мы бы сейчас сидели на коротком поводке у тыквоголового и выполняли всё, что прикажут. — Апанасий поправил снаряжение. — Удивительно, вдали от дома мы даже робота считаем своим человеком.

— А он нас, — заметил я.

К нам подошёл спасший нас паренёк.

— Привет, меня зовут Галим. — Он протянул руку.

— А я думал, Демосфен, — пошутил я в своей заумной манере и пожал его руку.

— Нет, Галим. Родители так назвали.

Я не стал спрашивать про судьбу его родителей, зная почти наверняка, что это будут не самые лучшие воспоминания. Однако Апанасий не оценил тонкости момента.

— Они тоже здесь живут? — спросил он.

— Нет. Мы сюда попали два года назад. Маму забрали работать инкубатором. А отца разобрали, но не полностью. Его тело без головы и рук целый год жило в нашей комнате. Потом его забрали.

— Прости, очень жаль. — Я положил руку ему на плечо. — А мы втроём прилетели за моим отцом. Его корабль сел на планету чуть больше земных суток назад. Тут вообще существует какой-нибудь карантинный период, в течение которого новичков не трогают?

— По-всякому бывает. Кого-то не трогают больше года, а кого разбирают на следующий день. Как повезёт, — пожал плечами Галим.

— С везением, как у моего отца, на большой срок рассчитывать не стоит, — невесело пошутил я. — А ты давно в посёлке?

— Давно.

— Контактов с людьми из поселения возле космопорта не осталось?

— Хотите узнать, где отец?

— Ну да, очень хочу.

— Эрпэу не одобряет, когда мы отходим далеко от посёлка без нужды, — нахмурился Галим. — В лесу сейчас полно ищеек, могут взять след.

— Ищейки — это сконструированные создателями существа для выслеживания вас? — догадался я.

— Ага. Но они не только выслеживают. У них костяные лапы. Одним ударом могут проломить грудь.

— Нам они не опасны, — уверенно заявил Апанасий. — У нас есть радары, мощная оптика и оружие, которое разорвёт любую ищейку на куски.

— Это правда? — Галим с благоговением посмотрел на магнитную винтовку в руках здоровяка.

— Один выстрел, и у твоей ищейки будет сквозная дырочка.

— Это здорово. Мы не убили ни одной ищейки. Только прячемся. Уже три года ни одного нового жителя, только старых теряем, — признался мальчишка.

— Поэтому судьба и послала нас сюда, — произнёс я.

Мне хотелось просто успокоить ребёнка, но предположение показалось настолько правдоподобным, кармическим, что я сам поверил в него. Нарыв здешней ситуации уже давно назрел и нуждался во вскрытии. Ничего лучше, чем украсть отца человека, который обладал возможностями повлиять на ситуацию, судьба не придумала. Хотя как глобально повлиять, я ещё не придумал. Пока меня беспокоила программа-минимум под названием «Спасти отца».

— А что за карьер, возле которого ты нас спас? — поинтересовался я у Галима.

— Руду добывают, — ответил мальчик.

— А где её используют?

— В земле живут какие-то твари, которые её перерабатывают в чистый металл, а его вывозят кораблями, — пояснил паренёк. — Шахты — жуть. У нас жил один десятник. Он родился с ошибкой, понимал, кто такой на самом деле, не умел разговаривать, но мы общались с ним мыслями. Сбежал, не выдержал нагрузки.

— Что значит десятник?

— Десятники — это такие командиры, которые стоят над шахтёрами и грузовиками и командуют ими прямо в шахтах.

— Поясни понятнее. — Мне стало интересно узнать, как устроена работа в шахте.

— Шахтёр — это такое тело с одной могучей рукой. У него нет головы, второй руки и ноги короткие, чтобы только по шахте ползать. А на единственной руке крепкий костяной лом, которым он долбит породу. Десятник рассказывал, что они легко ломают камень. А за ними ходят грузовики. Четырёхногие двурукие существа с корытом вместо тела. Они собирают руду и везут её наверх, к тварям, которые превращают её в чистый металл. Затем поднимают шлак и высыпают на отвалы.

— Какой ужас. — Лицо Апанасия скривила гримаса отвращения. — Всю жизнь долбить или возить породу. С ума сойти.

— Они не могут сойти с ума, потому что его у них нет, — уверенно заявил Галим. — Вы уже догадались, наверное, что они вообще не понимают, кто такие. У них нет своего «я».

— Честно говоря, не успели. А тыквоголовые тоже работают на шахтах?

— Они там главные. Тыквоголовые управляют десятниками и докладывают о работе более могучим тварям.

— У них реально башка здоровая? — спросил Апанасий.

— Да, огромная. Если увидите, сразу поймёте, что это он. Эрпэу говорит, что размер головы влияет на силу ментального сигнала, и что существуют ещё и тысячники, которые не могут самостоятельно передвигаться. Они командуют одновременно несколькими шахтами и посёлками, из которых набирают материал. От них даже глушак не спасает. Поэтому приближаться к посёлкам может быть опасно. Если тысячник тебя учует, конец, уже не выберешься.

— Мы всё равно попробуем, даже если бы он был миллионником, — уверенно заявил я.

— А я не успел спасти родителей. — Мальчишка поджал губы и вздохнул.

— Ты живой, руки-ноги на месте, взрослый