Сан. На чужой земле - Полина Люро

Давай переночуем здесь, а завтра с утра, если только в этом месте бывает утро, по заряженному магией амулету отправимся на поиски Сана. Натаскай побольше хвороста для костра и ложись спать, Крэг, а я покараулю. Пока ты тащил меня на своём горбу ― успел выспаться…

Напарник даже не стал спорить и, принеся огромную кучу хвороста, улёгся рядом у костра, сразу захрапев. Я обычно смеялся над ним, что в разведке ему вообще спать нельзя ― из-за такого «грохота» нас сразу обнаружат и прикончат, а он не обижался. Говорил, что я ему просто завидую, и мне, мол, до него далеко. Вот ведь дурачок…

Я смотрел на освещённые пожарами руины города и, как ни странно, не ощущал страха. Было немного тревожно, в основном, за Сана ― он не очень опытный маг, хотя и сильный. За год службы в отряде напарник прекрасно себя показал, но тогда мы с Крэгом были рядом и поддерживали его, а я всегда страховал своей магией. Хоть он об этом и не догадывался. Выдержит ли мальчишка это испытание судьбы в одиночку? Надеюсь…

Сам не знаю почему, вдруг подумал о настоящем страхе, том, что мне пришлось вытерпеть примерно за месяц до прихода Сана в отряд. Может, потому, что больше всего на свете боялся снова пережить что-то подобное…

Это была засада, и мы угодили в неё не просто так. Командир потом с пеной у рта убеждал нас, что без предательства тут не обошлось. Мы ― те, кто выжили из двадцати человек, отправившихся в «большой патруль», с ним не спорили. А как иначе объяснить, что сразу за лесом нас поджидала целая стая Тварей, один только вид которых приводил в ужас и парализовал волю. Случайность? Как бы ни так…

Это была страшная бойня, просто избиение младенцев. Наш тогдашний маг Бэр сражался до последнего, именно ему мы были обязаны спасением: он велел отходить, прикрывая нас, и погиб, разорванный на части зверем с мордой кошки и туловищем огромного жука. Боже, как он кричал, пока алая кровь фонтаном хлестала из ран… Я месяц не мог нормально спать, перед глазами всё время стояла эта картина…

Командир был ранен, и Крэг взгромоздил его бессознательное тело на коня, примотав ремнями, пока я использовал остатки своей магии, чтобы защитить их обоих. Пегий рысак умчался прочь, и оставалось только надеяться на потрясающую способность командирского «Верного друга» всегда находить дорогу к своим. Мы с напарником вскочили на единственного выжившего коня и помчались к лесу.

Огромная Тварь догнала нас в три прыжка, замахнувшись суставчатой лапой. Больше всех досталось несчастному животному, успевшему жалобно заржать, моля нас о помощи, но его судьба была уже решена. При нападении коготь твари, скользнув, пропорол плечо полудемона, в горячке боя даже не заметившего этого. Крэг успел перерубить переднюю лапу монстра, а я подсёк вторую. Это дало нам шанс на спасение, и мы им воспользовались, со всех ног бросившись в чащу незнакомого леса…

Всё, что я тогда чувствовал ― дикий, животный страх, подобного которому раньше не испытывал. Я бежал, спотыкаясь о коряги, падая, вставая и снова падая, почти ничего не видя вокруг, ведь едкий солёный пот заливал воспалённые от попавшей в них крови Твари глаза. Ориентировался исключительно по шумному дыханию Крэга и его негромким командам:

― Не останавливайся, Рас, держись, друг. Направо, демон тебе в пузо, направо же, да куда ты прёшь, Высокородная морда! А теперь пригнись и поворачивай налево… ― и всё в том же духе.

И я бежал до тех пор, пока голос напарника вдруг не замолк. Остановился и, прищурившись, постарался оглядеться, хотя в синем сумраке чащи это было проблематично.

― Крэг, дубина, ты почему замолчал? Ну скажи хоть слово… ― я чуть не рыдал, прислушиваясь к разом окружившей страшной тишине, и, наверное, он меня услышал. Этот стон было последним, что в тот день вылетело из горла раненого друга.

Хлынувшие слёзы промыли яд и очистили глаза, пусть и не до конца. Главное, я мог видеть и быстро склонился над упавшим в траву Крэгом. Он тяжело, прерывисто дышал, рубаха на плече пропиталась кровью, а лицо нехорошо побледнело.

― Возьми себя в руки, Рас, не время распускаться, ищи убежище ― на себе напарника не дотащить, он же чуть ли не вдвое тяжелее тебя, ― я уговаривал сам себя и, оглядевшись, увидел ствол поваленного дерева. Оно было огромным, и страшно даже представить, какой была буря, сумевшая повалить такого исполина. Там, под вывороченными корнями, образовалась большая яма, и в ней я нашёл вход в нору, видимо, принадлежавшую довольно крупному зверю.

Думать о хозяине этого жилища было некогда. Кряхтя и обливаясь потом, едва затащил напарника в нору и, немного отдышавшись, произнёс заклинание, маскирующее наш запах. Это далось непросто ― ощущение было, словно только что получил неслабый удар под дых, но я стерпел, даже не пикнув, и когда рядом послышались тяжёлые шаги монстра, от которых со стен норы посыпалась сухая земля, как сумасшедший благодарил создателя, надоумившего меня выбрать именно это заклинание.

Шаги удалились, и тогда, выдохнув, но продолжая трястись всем телом, я, наконец, зажёг маленький световой шар, к счастью, не потребовавший никаких усилий, и осмотрел рану Крэга. Дела были плохи, мне было страшно от мысли, что яд с когтей уже начал своё движение по крови. Рана загноилась и отвратительно пахла. Подобрав ветку, а в норе их было немало, высек огнивом искру и, запалив древесину, прокалил над ней нож.

― Прости, Крэг, на обезболивающее заклинание нет сил, терпи, друг, ― и, прижав лезвие к ране, еле сдерживал тошноту, вдыхая запах палёной плоти.

Напарник никак не среагировал на эту пытку, и я «взорвался» от отчаяния. Никогда не думал, что можно кричать шёпотом, но у меня получилось:

― Эй, толстобрюхий паразит, не молчи! Застони хотя бы, не пугай, придурок… Крэг, миленький, не умирай, умоляю… Ты меня слышишь или нет, поганец? Не смей сдаваться, я тебе такого не разрешал, ― и тут только понял, что трясу за грудки безвольное тело напарника, да ещё поливаю его слезами.

Остановился, раскачиваясь и всхлипывая, чего не позволял себе с пяти лет. Выход был, но… Сил оставалось только на одно заклинание, хотя и в этом я не был уверен до конца. Вероятность того, что после отчаянной попытки спасти друга в норе останутся два трупа, была весьма велика.

― Ну и пусть, плевать, а вдруг получится,