Сан. На чужой земле - Полина Люро

дышать, а тому, кто неосторожно покинет убежище, грозит верная гибель от удушья или несчастного случая. Можно, например, угодить в расселину или сгореть в пожарах, которые не прекращаются даже в это время. А почему спрашиваешь ― из любопытства, или есть другая причина? Всё равно я тебя в такую погоду не выпущу. Если понадобится ― укушу, ― засмеялся друг.

Улыбнувшись в ответ, лёг на кровать, больше — то делать было нечего. В голову почему-то лезли видения, как Рас и Крэг пробираются сквозь бурю, но я гнал их прочь, считая происками врага.

― Хоть напарники ― мои друзья, но сюда, конечно, не сунутся. Это самоубийство, в любом случае Командир отговорил бы их от безумной затеи. Нечего фантазировать, Сан, надо рассчитывать на свои силы. Вот завтра, например, придётся тащиться по этому «приятному местечку» в поисках пустого Фонтана. Что-то такое я уже слышал в детстве, кажется, сказки о мёртвой и живой воде. Во всех мирах одно и то же…

Я задремал, пока друзья не разбудили, и пришлось снова готовить себе еду. Селим развлекал меня историями о наших совместных проделках, Шек травил байки о своей службе, и время летело незаметно. Неожиданно Хлоя принесла в когтях книгу, сказав, что раньше она мне очень нравилась. Обрадованно её открыл, но буквы были не знакомы, а попытки исправить положение с помощью волшебной фразы «я хочу» ― не помогли.

Наконец этот бесконечный день закончился, и мы улеглись спать. На душе было так тоскливо и безнадёжно, что, поддавшись унынию, чуть было не расплакался как ребёнок. В голову то и дело лезли страхи о друзьях, постоянно казалось, что они где-то рядом, а я не знал, как им помочь… Долгожданный сон ненадолго избавил меня от мучений, пока кровать не подскочила от ужасного грохота.

Я подпрыгнул вместе с ней:

― Что происходит?

Шек, зевая, ответил:

― Очередное землетрясение. Но не волнуйся Сан, убежище укреплено, ничего не случится. Пусть боятся те, кто сейчас оказался снаружи.

И от этих слов заныло сердце. Я зажёг «свет», со страхом глядя, как при очередном толчке осыпаются стены и потолок нашего «надёжного жилища». Однако друзья вели себя спокойно, а после того, как тряска закончилась, Селим, взяв меня зубами за рукав, привёл в комнату, где среди разного барахла нашёл метёлку.

― Как же ты вовремя появился, о Повелитель. Теперь будет кому убирать весь этот мусор, ― смеялся вредный друг.

― Почему я? ― заныл, хотя прекрасно знал ответ:

― Потому что только у тебя есть руки. Не языками же нам подметать…

Все как ни в чём не бывало улеглись спать, а я занялся уборкой, всё равно сны были ужасными: друзья потерялись во время бури и чуть не погибли. Я предпочёл подметать пол, чем снова переживать за них, и потому, собирая песок в кучу, повторял:

― Да что с ними может случиться? Наверняка дрыхнут себе в доме или ушли на задание… Пусть будут где угодно, только не здесь… А вдруг?

Душу охватила граничившая с паникой тоска:

― Боже, как же хочется увидеть «свой мир»… Какой же ты, Сан, дурак ― всего год назад был шанс остаться там навсегда, но ты им не воспользовался ― бросил всё, чтобы найти названого брата, так и не разыскав родного…

Внезапно дыхание перехватило ― воздух словно не хотел проходить внутрь. На помощь пришла Хлоя: подлетев ко мне, она ударила клювом в грудь и, несмотря на боль, меня отпустило. Ноги подкосились, и колени больно ударились о земляной пол. Вовремя подскочивший Селим подставил спину, не дав упасть.

Я проглотил непрошенные слёзы, вытирая щёку рукавом балахона, и еле слышно произнёс:

― Где-то далеко остался мой мир, Селим. Мир, который твой глупый Повелитель сам бросил. И что я за человек? Может, поэтому жизнь снова и снова меня наказывает?

Друг явно был удивлён:

― Не понимаю тебя, Сан ― что ты считаешь наказанием? То, что нашёл друзей, ждавших тебя столько лет, а теперь вдруг ставших в тягость, так, что ли?

Я смутился:

― Прекрати, даже не смей так думать. Просто нелегко постоянно терять тех, кого любишь, делая это, чаще всего, по собственной глупости…

Селим вздохнул, впервые его голос прозвучал серьёзно, даже с упрёком:

― Повзрослей уже, мальчик. Мир не крутится вокруг одного тебя, другим людям в жизни тоже приходится несладко. Перестань хныкать и борись ― думаю, оба твоих брата сказали бы то же самое…

Опустив хвост, он ушёл на старый коврик, свернувшись в клубок и спрятав голову. Мне стало стыдно за своё малодушие, но я не знал, как об этом сказать. Поэтому просто подошёл к нему и, опустившись рядом на подстилку, обнял, зарывшись носом в густую собачью шерсть. К моей спине осторожно прижался Лис, а Хлоя взобралась на плечо:

― Не переживай так сильно, Сан. Завтра наступит утро, и будет новый день. Всё обязательно получится ― ты же Повелитель Мёртвого города, которого все так долго ждали. Перестань сомневаться в себе. Как бы ни был силён враг, пока есть друзья, остаётся и надежда…

Я прошептал:

― Спасибо, Хлоя! ― и наконец-то уснул спокойно, отбросив мучившие тревоги и страхи, потому что она была права. Что бы ни сулил следующий день, я был готов к встрече с ним. Во всяком случае, наивно в это верил…

Глава 10. Испытание. Крэг

Что-то легко пощекотало мою щёку, и я нехотя почесал её, но глаз не открыл. Просыпаться совершенно не хотелось, сон был отличный ― мы с ребятами отдыхали на берегу лесного ручья. Рядом в котелке булькала похлёбка с недавно выловленной рыбой, Рас травил байки, и всем было весело. Сан сверкал ямочками на щеках и казался совсем мальчишкой, Командир довольно ухмылялся в усы, поглаживая рыжую бороду, а я, сглатывая, в нетерпении посматривал на походный котелок…

Щека опять зачесалась, и на этот раз прикосновение было жёстким, что вызвало соответствующий ответ:

― Рас, зараза, решил меня проткнуть? Совсем не смешно, сейчас получишь, поганка бледная…

Всё так же не открывая глаз, попытался схватить ветку, с которой развлекался Напарник, но вместо хруста сухой палки почувствовал, как острое лезвие режет ладонь, заливая её кровью. Я не просто встал ― подскочил как ужаленный, и через мгновение коварный меч уже был в моей руке. Второй рукой схватил за шкирку оборванного чумазого старика, покушавшегося на прекрасную щёку, а может, и голову несравненного