Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Алак сидел под старым дубом, тем самым, где прятал реликвию своего отца. Кто бы мог подумать, что камень, который юноша закопал под землю, окажется настоящим яйцом врана? С того момента прошло не больше двух недель, но Таодан всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что всё это было реальностью, а не сном. Князю казалось, что сейчас он откроет глаза — и ничего этого не будет. Но каждое утро, просыпаясь, юноша осознавал, что жизнь его действительно перевернулась. И от этого на душе становилось тревожно. Грозохвост, уже заметно подросший с момента вылупления, сидел на плече Алака и забавно хохлился. Из-за того, что враны росли очень быстро, его детский пушок местами уже начал сменяться плотными перьями цвета грозовой тучи. Таодан в который раз задумался о том, что очень удачно подобрал своему приятелю имя.

Грозохвост довольно ощутимо куснул Алака за ухо, и парень, вскрикнув, едва не уронил птенца с плеча.

— Да сколько можно есть, Хвостик! — молодой князь недовольно забормотал, вытаскивая из кармана небольшие кусочки хлеба. Вран ещё не мог есть твёрдую пищу, и Алаку приходилось размачивать мякиш в слюне, и только после этого давать птенцу. И при всём при этом Грозохвост был чудовищно прожорливым.

В Академии было пустынно. Большинство учеников вернулись домой, как только стало известно о готовящемся вторжении Латаэна. Не прошло и нескольких дней, как Корсаки атаковали западные княжества на самой границе. Хинары из рода Рысей сдались практически сразу, другие князья героически держали оборону, но Алак знал: Фабар не был готов к войне. Падение пограничных княжеств было лишь вопросом времени. Псов невозможно было остановить теми силами, какими располагали сейчас западные князья. К тому же, Фабар был раздроблен, каждый стремился заявить свои права на трон. Аэгон Ворон умер молодым и не успел оставить после себя наследников, а его младшая сестра, бабушка Алака, отказалась занимать императорский престол. И вот уже на протяжении пятидесяти лет западные князья спорили, кто действительно имеет право называть себя правителем Фабара. А действующего Великого князя Запада Грама Ловарса поддерживали далеко не все.

С началом войны Академия закрылась. Многие ученики отправились в свои родные земли, к семьям. Но Алак и его товарищи решили остаться. Они все были уже достаточно взрослыми, чтобы поступить на службу в Гарнизон. Никто из ребят не собирался скрываться от войны. Кто знает, может, исход какой-нибудь битвы будет решаться от их участия? Конечно, это была всего лишь наивная детская фантазия. Но страха не было. Если не они, то кто?

Услышав шорох листьев, молодой Ворон поднял взгляд и заметил мелькнувший силуэт Ньёра. Ребята готовились к походу. Яван вызвался сопровождать их на передовую, где молодых князей и княжон должны были разделить на группы и отправить в места, где требовалось их присутствие. К Алаку же, как к старшему князю Воронов, отношение было совсем другим. Ему необходимо было вернуться на Вороний утёс, собрать людей и вести их на войну самостоятельно. Юноша больше не мог прятаться за чьей-либо спиной. Он был достаточно взрослым, чтобы принимать самостоятельные решения. Теперь забота о княжестве лежала на его плечах. Наступила пора становиться мужчиной.

Алак поднялся на ноги и, придержав Грозохвоста, чтобы тот не свалился, уверенным шагом направился к конюшням. Ребята уже были почти готовы, только Марсель ещё помогала Хазру перенести склянки и бутыли из алхимической комнаты в повозку. Алхимик отправлялся в Диар, столицу совиного княжества, в то время как остальным предстояло ехать к самым границам, в Вастель, львиные земли.

Едва Алак показался из рощи, Хазр остановился и недовольно посмотрел на него.

— Ну и где вас носит, светлейший князь? Мы не собираемся из-за вас задерживаться, — он стёр со лба пот и, бросив в сторону Алака мрачный взгляд, пробормотал: — Дилетант…

Таодан только улыбнулся и, поправив сидевшего на плече Грозохвоста, поспешил к своим товарищам. Эйд уже вывел из стойла Дьявола и закреплял на нём седло. Ньёр в последний раз проверял сумки со съестными припасами, которых им всем должно было хватить до Вастеля. Селека сидела верхом на большом белом боевом жеребце. Мастер над лошадьми Логрен обещал ей подарить жеребёнка — молодая княжна умудрилась удивить его своим желанием стать паладином. Но из-за начала войны девушке был выдан не менее прекрасный и хорошо обученный конь.

— Он сбережёт тебя в битве, как берёг когда-то меня, — усмехнулся Логрен, похлопав белого жеребца по плечу. — Его зовут Светоносный. По-моему, прекрасное имя для верного коня паладина.

— Спасибо вам, Логрен! — Селека слегка поклонилась и взялась за поводья белого жеребца, который нетерпеливо рыл землю мощным обросшим шерстью копытом.

У каждого из ребят была своя собственная лошадь. Ньёр прибыл в Академию верхом на чёрном Демоне, на нём же он и покидал эти земли. Джакал получил обратно своего Строптивого, а Алак — Победоносного. Этот тёмно-игреневый жеребец был выше всех остальных, и больше всего молодому Ворону в нём нравились пепельные грива и хвост, струившиеся волнами.

— Мы доберёмся до Вастеля дня за три-четыре, — Андрас вскочил на лёгкую гнедую кобылу с белым пятном на морде, Звезду. Марсель выбрала среди лошадей Логрена быструю и лёгкую Сетелию.

— Главное, держаться дальше от рысьих земель, — заметил Яван. — Хинары и большинство их уездных князей сдались Псам, и мы можем угодить в лапы предателей.

Хазр вытащил из своей набитой доверху сумки свёрнутую карту и разложил её на земле перед мечником. Придерживая загибающиеся углы ногой, алхимик наклонился и стал водить пальцами по старой потёртой бумаге.

- Если не хотите угодить в ловушку рысьих предателей, вам придётся ехать напрямую через Ледолесье.

— А если столкнёмся с волколаками? — вскинул бровь Яван, наклоняясь над картой рядом с Хазром. Седой алхимик стукнул мечника деревянной указкой по голове и воскликнул:

— У вас нет выхода, дилетант! Либо вы едете через Ледолесье, кишащее волколаками, либо отправляетесь в Елес и благополучно попадаете в плен. Выбор невелик, да.

Яван тяжело вздохнул и, столкнув Хазра с карты, наскоро свернул её в трубку. Бросив свёрток Ньёру, мечник вскочил на своего серого жеребца и натянул поводья.

— Тогда будьте внимательны, детишки, если не хотите стать ужином волчьих тварей. Если до передовой доедут не все, я ничего верховному главнокомандующему объяснять не буду.

Ребята вразнобой кивнули головами, Джакал недовольно забормотал. Он рассчитывал, что их сопроводит отряд хорошо обученных воинов из Гарнизона — они же были княжескими детьми, а не деревенскими детишками, впервые взявшими в руки меч! Но все способные сражаться мужчины уже отправились на передовую, и провожать учеников вызвался только Яван. Алак и Ньёр доверяли мечнику, другие просто понимали, что у них нет выбора. Либо этот старый воин, либо никто.