Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— Ещё раз дёрнешься — и я вспорю тебе глотку, — прошипела Рогатая, скалясь. Волколак испуганно уставился на неё и заскулил. Всё же, храбростью эти твари никогда не отличались.

— Поосторожней с ним, — пробормотал Кован, наклоняясь над волколаком. — Он ведь и укусить может.

Тэйхир только усмехнулась после его предупреждения и сильнее надавила кинжалом на шею зверя, пуская тонкую струйку крови. Зрачки волка расширились, и он испуганно задёргался, пытаясь высвободиться. Рогатая тут же безжалостно ударила его кулаком по челюсти и прорычала:

— Только дёрнись у меня! Говори, что вы здесь делаете?!

Волколак с ужасом в глазах уставился на неё и принялся что-то лепетать. Язык, на котором он говорил, был непонятным из-за утробного рычащего призвука, но Тэйхир всё равно не могла разобрать, о чём он говорит. Ещё раз заехав по морде твари, чтобы заставить её замолчать, воительница прошипела:

— От него никакого толку. Давай убьём его, Медведь.

— Подожди, — Кован удивил её, и Тэйхир с недоверием покосилась на мужчину. — Он говорит на дараморе, северном языке. Скорее всего, он из лесов близ Дарма. Я там родился.

Корнибус знала только язык тех земель, где она родилась, поэтому о каком-то там дараморе не слышала. Даже западным князьям не был известен язык, на котором говорили жители Медвежьего плато. Впрочем, Тэйхир было достаточно и того, Кован понимал речь волколака и мог выяснить у него, кто послал целую волчью стаю на Гарнизон. Это означало, что их поход не был бесполезным, и оба воина могли предоставить ценную информацию главнокомандующему.

— Хорошо. Валяй.

Тэйхир кивнула головой, позволяя Ковану заговорить со зверем, но кинжал от заросшего густой шерстью горла не убрала. Была ли это предосторожность или просто желание доминировать над поверженным противником, Сатарн не знал и даже не обратил внимания.

— Не надо его пугать, — пробормотал он, тяжело вздохнув, и присел на землю возле зверя.

Тварь выглядела испуганной и следила за ним своими большими янтарными глазами. Из правого плеча, неестественно вывернутого после удара булавой, струилась кровь, среди шерсти можно было заметить обломок кости. В какой-то момент Кован даже испытал жалость к пленнику, пока не вспомнил истерзанную девочку на дереве. Интересно, а если именно этот волколак напал на ту малышку? Он задумывался о том, что убивает невинного ребёнка?

— Если ты будешь отвечать на вопросы, рогатая женщина не убьёт тебя, — произнёс Кован, не сводя взгляда с янтарных глаз волколака. Он соврал, но знал, что наивный зверь наверняка поверит ему.

— Ты лжёшь, человек с медвежьей шкур-рой, — прошипел волколак. — Катись к тёмным богам, ничтожество, — в глазах его промелькнула немая ярость. Тварь хотела бы впиться Сатарну в шею, но не могла даже пошевелиться от боли. Да и кинжал Тэйхир не позволял зверю шелохнуться.

Тяжело вздохнув, Кован покачал головой:

— Тэйхир, врежь ему ещё разок.

Угроза подействовала лучше. Взвыв, тварь замахала своими мохнатыми лапами в попытке защититься. Сатарн кивнул, и Корнибус опустила сжатую в кулак руку.

- Я всего лишь исполнял пр-риказы! Это Кар-раг! Это он нас послал! Он встр-речался с Ночным Певцом с Востока! Женщина с жёлтыми глазами пр-риказала Кар-рагу захватить Ледолесье и отпр-равляться дальше на Север-р.

Слова волколака удивили Кована. Карраг, наследник последнего хозяина Ледолесья. Когда западные князья изгнали волколаков из своих лесов, этот Ночной Певец был ещё мальчишкой. Сейчас он, должно быть, превратился в дряхлого старика, но ещё не утратил своей власти над менее разумными собратьями. Его возвращение на Запад настораживало. Добраться до Ледолесья из Сат-шибале можно было только через Великие Горы, пройдя по Хребту Ночи и Заласу. Но едва ли Латаэн стал бы позволять кровожадным тварям спокойно разгуливать на своей территории.

Нахмурившись, Кован наскоро пересказал услышанное Тэйхир. Девушка лишь устремила на зверя пристальный взгляд и оскалилась, ясно давая понять, что лучше бы ему говорить только правду.

— Ты знаешь, зачем ваш вожак встречался с женщиной с Востока? — спокойно спросил Кован, демонстративно положив булаву себе на колени. Волколак покосился на усеянный шипами шар и забормотал:

— Женщина с Востока встр-речалась с лисом. Лис хотел, чтобы волколаки напали на Запад. Лис обещал волколакам их Стар-ролесье.

Кован удивлённо вытянулся в лице. Лис? Эта тварь говорила о Ковергах? Пусть будут прокляты Псы с их заговорами и вечными предательствами! Но молодой Медведь просто не мог представить, зачем лисьему княжеству нужно было натравлять на Фабар волколаков. Даже Тэйхир не смогла ответить на этот вопрос и только напряжённо посмотрела на Сатарна.

— Скор-ро вы все умр-рёте! — прошипел волколак, неожиданно оскалившись. — Волчье племя сотр-рёт вас в пор-рошок! Псы уже готовы. Псы уже нападают. Псы уже р-рядом с вами!

Волколак принялся громко кричать и вырываться. Когда он едва не задел когтями Тэйхир, девушка снова ударила его кулаком в челюсть, но тварь даже не заметила этого. Тогда Кован вытащил короткий меч из ножен, висевших на поясе, и сделал шаг к волколаку. Не хватало ещё, чтобы кто-то пострадал от этого безумного зверя.

— П… постой! — заорала тварь, пытаясь освободиться. — Ты обещал! Ты же говор-рил…

— Что рогатая женщина не убьёт тебя, — кивнул Кован. — Правильно. Тебя убью я.

Губы молодого Медведя шевельнулись, произнося молитву Чёрному Леопарду, и острый клинок со свистом пронзил грудь серой твари. Волколак дёрнулся ещё раз и истошно завыл. Клич его оборвался и потонул в криках ворон, взмывших в небо от страха.

Кован брезгливо вытер окровавленное лезвие меча о плащ и тяжело вздохнул. Ему не нравились слова, произнесённые волколаком. Если он говорил правду, то…

— Что он сказал? — Тэйхир поднялась на ноги и отправилась освобождать свою секиру из ствола старого дуба. Кован вытащил из кармана трубку и мрачно пробормотал:

— Война началась.

Октябрь

Холодный ветер с рёвом набросился на ветви деревьев, почти сбросивших всю свою листву. Сад под окнами Академии опустел и стал каким-то мрачным, холодным. Певчие птицы, которые раньше радостно галдели в густых зелёных кронах, улетели на Юг, в земли Вэлна. Остались лишь серые воробьи: они скакали по голым ветвям и жалобно пищали, словно жаловались на приближение зимы.

Алак сидел под старым дубом, тем самым, где прятал реликвию своего отца. Кто бы мог подумать, что камень, который юноша закопал под землю, окажется настоящим яйцом врана? С того момента прошло не больше двух недель, но Таодан всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что всё это было реальностью, а не сном. Князю казалось, что сейчас он откроет глаза — и ничего этого не будет. Но каждое утро, просыпаясь, юноша осознавал, что жизнь его действительно перевернулась. И от этого на душе становилось тревожно. Грозохвост, уже заметно подросший с момента вылупления, сидел на плече Алака и забавно хохлился. Из-за того, что враны росли очень быстро, его детский пушок местами уже начал сменяться плотными перьями цвета грозовой тучи. Таодан в который раз задумался о том, что очень удачно подобрал своему приятелю имя.