По осколкам льда - Ана Райт

знаешь, с каким презрением смотрела мачеха, когда отец помог мне устроиться в «Спортивный вестник». Она не терпит моего присутствия, а потому пыталась отсрочить мой приезд.

– Как тогда ты собираешься навестить сестру, если не желаешь попадаться мачехе на глаза?

– Я не сказал, что буду избегать ее. Я лишь сказал, что ей не следует знать о том, что я приехал. Это разные вещи.

– Я все равно не понимаю.

– В прошлый раз мне удалось побыть с Ликой лишь пять минут. Все потому, что Мария Эдуардовна выгнала меня из палаты и болтала про какие-то процедуры. Я прождал в кабинете два часа, но к Лике так и не пришли. Она сделала это специально.

– Ты боишься, что в этот раз будет так же?

– Я хочу приехать в больницу, когда ее не будет там. Обычно по вторникам у нее бизнес-ланчи с клиентами, которые она не пропускает. В палате будет только сиделка.

– Значит, завтра? – уточнила Аня.

Даниил кивнул и покатил чемоданы дальше. Когда они оказались на улице, Сакович вытащил из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Парковка была забита машинами, высаженные в два ряда деревья колыхались на ветру.

– Остановимся в «Хэмптоне». – Даня оторвал взгляд от экрана мобильника и посмотрел на Аню, которая вся была как на иголках. Она судорожно закусывала нижнюю губу. В глазах виднелось сомнение, словно она хотела что-то предложить, но никак не могла решиться. – Или у тебя есть другие варианты?

Раздался тяжелый протяжный вздох. Горячая ладонь дернулась к лицу, чтобы убрать прядь волос за ухо. Аня колебалась, словно не знала, стоит ли предлагать такой вариант. Для Даниила ее предложение не сыграет роли, а для нее – да. Прибытие в Нижний Новгород – первый шаг на пути к избавлению от страхов. Остановка в доме, где прошли детство, отрочество и юность, – следующая ступень, на которую необходимо было подняться. Немного поразмыслив, Аня перестала теребить пуговицу на хлопковой рубашке и произнесла:

– Может, остановимся у меня дома?

Даниил нахмурился, будто не расслышал, хотя на самом деле был просто удивлен.

– Как это? Разве он не принадлежит… – Сакович осекся. Он отлично знал историю с Морозовым, однако сейчас сомневался, стоит ли упоминать фамилию недруга.

– Нет, – отчеканила Костенко. – Тот человек, – она не решилась назвать ни фамилию, ни имя, – переписал дом на меня сразу же после гибели отца. Хотел, чтобы я ему доверяла.

– А ключи?

– В общей связке. – Это было правдой. Прошло больше года, но она так и не решилась отцепить ключи от общего кольца и спрятать так, чтобы не мозолили глаза.

– Ты уверена, что хочешь вернуться туда? Может, лучше «Хэмптон»?

– Я… Я должна столкнуться с этим сейчас, чтобы отпустить навсегда и без страха приезжать в город. Мне нужно похоронить эти воспоминания.

– Хорошо. Но помни, что в любой момент, когда ты почувствуешь дискомфорт, мы можем сразу уехать оттуда. – Даня медленно наклонил голову и заглянул Ане в глаза, чтобы убедиться в ее желании отправиться в отчий дом.

– Конечно.

Намерение Ани остановиться в старом доме было твердым. Поэтому Даниил вновь разблокировал экран и набрал в строке новый адрес. Такси прибыло на парковку аэропорта через двадцать минут. Сакович быстро погрузил чемоданы в багажник и помог Ане сесть в салон, галантно распахнув перед ней дверь, а затем так же захлопнув.

Машина плавно тронулась с места и двинулась по почти пустой трассе.

Таксист внимательно следил за дорогой, стараясь не превышать лимит скорости, и какое-то время машина ползла за желтым городским автобусом, идущим от самого аэропорта. Даниил следил за дорогой, а Аня неотрывно смотрела в телефон и что-то быстро печатала. Лицо прикрывали волосы, но даже с такого ракурса была заметна едва скрываемая улыбка.

Когда водитель все-таки решил обогнать автобус, Даниила повело влево, отчего он слегка задел Аню и ненароком заглянул в телефон.

– Переписываешься с ним? Я думал, вы не общаетесь.

Аня тут же зарделась, будто ее застали за чем-то нехорошим. Резко захотелось оправдаться. Но то, что она ответила, не было фальшью.

– Нас связывает общее дело.

– И что вас может связывать?

– День рождения Сергея Петровича, их тренера. Я устраивала фотосессию для команды. Сейчас нужно согласовать материал для плаката.

В ночь с воскресенья на понедельник Аня не сомкнула глаз. Из-за эмоциональных переживаний к ней пришла бессонница, поэтому она не придумала ничего лучше, чем отобрать и отредактировать фотографии, которые могли подойти для праздничного плаката. Завершить работу, доверенную ей Колей, хотелось быстрее, ведь сама себе она обещала, что покончит с их общением.

– Мне кажется, он ищет повод для общения с тобой, – заключил Даня, исподлобья взглянув на водителя.

Слова Саковича не были для Костенко новостью. Скорее, констатацией факта, о котором она сама прекрасно знала. «Случайные» встречи не были таковыми. Николай рассчитал каждый свой шаг, но не учел, что оборвавшуюся нить доверия не так просто заново связать прочным узлом. Невидимым магнитом Аню тянуло к нему, но внутренне она этому сопротивлялась, страх и боль отталкивали ее от него.

– Я боюсь вновь открыть ему свое сердце. – Аня заблокировала телефон и спрятала его под коленями. Ладони вжались в мягкое сиденье, тело слегка наклонилось вперед. – Раньше я думала: стоит сказать, что нужна ему, то тут же прыгну к нему в объятия. Но, как только это произошло, я испугалась.

– Боишься доверять ему?

Аня покачала головой и с сожалением вздохнула:

– Боюсь. Боюсь настолько, что сказала ему, что ты мой парень.

– Что? – Он поперхнулся от неожиданности.

– Знаю, что это бредовая идея, но в тот момент я не знала, как отделаться от него. Он был слишком настойчив, а я была слишком близка к соблазну.

– И что он намерен делать?

– Ждать, пока я снова доверюсь ему.

– А ты доверишься?

– Не знаю. – К горлу подступил ком, она шмыгнула носом. – Иногда мне кажется, что я хожу по кругу. Я по-прежнему смотрю на него и вижу наше прошлое. Прошлое, зерно которого убили еще в зародыше. И нет надежды на будущее.

– Но, судя по его поступкам, он верит в это будущее.

– Это сейчас так. Но почему не верил тогда, когда его настигла травма? Почему оттолкнул, когда я хотела быть рядом?

Аня закрыла лицо ладонями и откинулась на сиденье. Она почувствовала, как к ней вновь возвращается равновесие. Когда разговор заходил о Николае, баланс всегда нарушался.

– Парни не любят показывать свою слабость, особенно хоккеисты. Спортсмены сильны духом всегда. Им хочется казаться храбрыми и непоколебимыми, даже когда внутри бушует огонь и боль все пожирает.

– Настоящая мужская солидарность, – сказала Аня, неестественно улыбнувшись. – Как же без нее.