Последний Хранитель Империи – 3 - Сергей Леонидович Орлов

— Лучшие финики во всём Аль-Рамале! Сладкие, как поцелуй любимой! — кричал полный торговец, восседающий на горе подушек. Его жилет, расшитый серебряной нитью, блестел на солнце, а толстые пальцы, унизанные кольцами, ловко подбрасывали финики, которые на мгновение замирали в воздухе, прежде чем упасть обратно в чашу.

— Шелка из Самарканда! Легче дыхания младенца, прочнее львиной гривы! — надрывался его сосед, худой, с выпирающим кадыком. С каждым его словом ткани, развешанные на шестах, колыхались, хотя ветра не было, переливаясь всеми оттенками лазури и аметиста.

Женщины в просторных одеждах, чьи лица были закрыты полупрозрачными вуалями, торговались с такой страстью, словно от цены на миндаль зависела судьба всего мироздания. Их браслеты звенели, как маленькие колокольчики, а глаза сверкали из-под вуалей хитрее, чем у прожжённых картёжников.

Дети, разряженные в шёлковые кафтанчики всех цветов радуги, носились между лавками, играя в какую-то сложную игру с костяшками и цветными стеклянными шариками. Их смех, звонкий и беззаботный, взлетал над базаром, как стая ласточек.

Но самым удивительным были не краски, не звуки и даже не запахи. Самым удивительным были они.

Среди обычных людей двигались другие существа — высокие, грациозные, словно сотканные из переливающегося дыма и танцующего пламени. Их прозрачные тела мерцали, как воздух над раскалённым песком. Кожа, если это можно было назвать кожей, напоминала полированную медь с прожилками золота и рубина. Глаза светились изнутри подобно углям в кузнечном горне — но не жгли, а словно гипнотизировали, заставляя смотреть и смотреть в эти бездонные огненные колодцы.

Один из них, облачённый в струящиеся одежды цвета закатного неба, помогал старой женщине нести корзину с гранатами. Другой, чьи руки мерцали серебристым светом, чинил игрушку маленькой девочки, касаясь сломанной куклы кончиками пальцев, от которых исходили крошечные искры. Третий, возвышающийся над толпой как минарет, играл на странном инструменте, похожем на лютню с тремя серебряными струнами — и эти струны сами перебирали его тонкие, полупрозрачные пальцы, извлекая мелодию, от которой щемило сердце.

И самое поразительное — никто из людей не обращал на них особого внимания. Женщины благодарили их кивком головы, дети подставляли ладошки, чтобы поймать искры, сыплющиеся с их пальцев, мужчины приветствовали их, прижимая руку к сердцу. Как будто эти создания были просто неотъемлемой частью повседневной жизни, такой же обыденной, как восход солнца или падение звезды.

«Джинны», — прозвучал рядом голос Зары, хотя её саму я не видел. — «Это город джиннов, Мадинат аль-Джинн. Исчезнувший город, о котором рассказывают легенды у костров».

Я двинулся вперёд, словно плывя через толпу, не чувствуя ни жары, ни усталости. Базар вскоре остался позади, и я оказался на широкой улице, обсаженной пальмами, чьи кроны, казалось, доставали до самого неба. Между ними располагались фонтаны — но не обычные, а будто живые. Вода в них двигалась причудливыми узорами, образуя то силуэты танцующих дервишей, то фигуры диковинных животных, то арабескую вязь, складывающуюся в поэмы о любви и вечности.

У одного из таких фонтанов стояла женщина, высокая и стройная, с кожей цвета расплавленного золота. Её волосы, если это были волосы, струились как жидкое пламя, а глаза мерцали двумя сапфирами. Женщина-джинн протянула руку к воде, и та взвилась тонкой струйкой, превращаясь в крошечного скакуна, который проскакал по воздуху к устам маленького мальчика, стоявшего рядом. Мальчик засмеялся, когда водяной конь рассыпался прохладными брызгами на его лице.

— Ещё, госпожа Наджва! Покажи ещё! — воскликнул мальчик, хлопая в ладоши.

Женщина-джинн улыбнулась, и её улыбка была как рассвет в пустыне — невероятно яркая и всё же нежная. Она снова взмахнула рукой, и вода превратилась в стаю бабочек, которые закружились вокруг ребёнка, рассыпаясь каплями на его кудрявых волосах.

Я продолжил путь и вскоре вышел на широкую площадь перед дворцом, который поражал своим великолепием. Стены из белого мрамора, инкрустированные бирюзой и лазуритом, поднимались к небу, увенчанные золотыми куполами, которые ловили свет солнца и отражали его тысячами сверкающих осколков. Тонкие минареты, казалось, были высечены из цельных кристаллов — настолько изящными и прозрачными они выглядели.

Двери дворца, высотой не меньше трёх человеческих ростов, были вырезаны из какого-то тёмного дерева и украшены пластинами из слоновой кости и перламутра, образующими сложные геометрические узоры. Они открылись бесшумно, словно приглашая меня войти, и я подчинился.

Внутреннее убранство дворца поражало ещё больше, чем его внешний вид. Потолки уходили ввысь, теряясь в сумраке, из которого свисали тысячи крошечных светильников, мерцающих подобно звёздам. Пол был выложен мозаикой из разноцветных камней, образующих картину райского сада, где каждый цветок, каждый лист казался живым, готовым закачаться от малейшего дуновения.

Вдоль стен стояли колонны из розового мрамора, увитые золотыми змеями, глаза которых были сделаны из рубинов. Между колоннами висели гобелены, изображающие сцены из жизни города — и на каждом джинны и люди соседствовали в мирной гармонии. Вот джинн с кожей цвета меди учит человеческих детей читать свитки с древними письменами. Вот человеческий целитель и джинн-знахарь вместе готовят лекарство для больного. Вот джинны помогают людям собирать урожай фиников, взлетая к самым верхушкам пальм.

В центре зала, на возвышении, стоял трон, сделанный из материала, похожего одновременно на металл и на дерево — он словно рос из мраморного пола, извиваясь причудливыми ветвями, которые образовывали сиденье и спинку. На троне восседал человек средних лет с густой чёрной бородой, в которой проблескивали нити серебра. Его одежды из тяжёлого шёлка были расшиты золотыми нитями, образующими узоры звёздного неба. На голове красовалась небольшая корона из белого металла, украшенная единственным большим сапфиром.

Перед троном стоял джинн, чей облик затмевал всех, кого я видел до сих пор. Высокий, на две головы выше любого человека, с плечами, широкими как у атланта, держащего небесный свод. Его кожа напоминала расплавленную медь с прожилками золота. Глаза светились янтарём и рубином. Вместо одежды его тело окутывали струи дыма, которые постоянно менялись, образуя то подобие плаща, то доспехов, то просто клубились вокруг него подобно живым существам.

— Султан Аль-Рашид, — голос джинна звучал как шелест раскалённого песка, как звон хрустальных бокалов, как шёпот ветра в ущелье. — Я пришёл к тебе от имени своего народа.

— Говори, Фазиль ибн Шамс, — ответил правитель, слегка наклоняя голову. — Я слушаю тебя и твой народ.

— Долгие века мы жили бок о бок с людьми, — продолжил джинн, делая плавный жест рукой, от которой тянулся шлейф искр. — Мы торговали на ваших базарах, учились в ваших медресе, молились в ваших мечетях. Мы видели, как вы строите города, как создаёте искусство, как любите и страдаете. Мы