Поклянись мне - Сара К. Л. Уилсон

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что Иззи прижалась ко мне, должно быть, мы передвинулись в какой-то момент ночью, потому что теперь она прижалась ко мне, как будто пытается зарыться в меня. Она уже сделала это, думаю я про себя.

Требуется слишком много усилий, чтобы вытащить себя из постели и отойти от спящей женщины, которая занимает не только мою постель, но и мои голову и сердце. Но, к сожалению, у меня сегодня куча дел, и бездельничать со своей новой женой не входит в список дел, как бы мне этого ни хотелось.

Вчерашний день казался мне сном, она — гребаный сон. Ни разу я не проводил день с женщиной так, как вчера с Иззи, дело было не в сексе или чем-то подобном, как это, вероятно, было бы в прошлом. Я просто хотел проводить с ней время, наблюдать за ней, дышать одним гребаным воздухом с ней.

Я имел в виду каждое слово, которое сказал ей, если бы она решила, что не хочет иметь детей, я бы с радостью пошел войной на ее отца, если бы до этого дошло, я знаю, что моя семья тоже пошла бы на это. Нам могут понадобиться поставки Антонио, но мы всегда можем заключить сделку с кем-то другим, если нам понадобится. Моя семья поддержала бы меня во всем, чего бы я ни захотел, они сделали бы все возможное, чтобы сделать меня счастливым.

А Иззи — это то, что делает меня счастливым.

Я готовлюсь к предстоящему дню, как обычно надеваю костюм и отправляюсь в поместье моего отца, чтобы мы могли подготовиться к встрече с Андреевым. Папа написал мне вчера вечером, чтобы сообщить, что у нас сегодня позже встреча с новым главой Братвы, и попросил меня заранее навестить его на завтраке и обсудить дела. Может, я и взял всего один выходной, но мафия не останавливается ни перед кем, даже передо мной.

Добравшись до его дома, я захожу внутрь и направляюсь на кухню, где папа сидит за кухонным столиком с кофе и сегодняшней газетой.

— Доброе утро, старина, — язвлю я, и он тихо проклинает меня.

— Ты пришел позже, чем я предполагал, я подумал, что тебе не терпится выбраться из своей квартиры после вчерашнего дня, проведенного с женой, — говорит он с ухмылкой.

Мудак.

— Следишь за мной?

— Да, — говорит он, делая ударение на букве “А” и пожимая плечами, — я слежу за всеми своими сыновьями. Кстати говоря, тебе нужно поболтать с Энцо и посмотреть, какого хрена он весь день таскается за какой-то девчонкой. — Он хлопает меня по спине, когда я сажусь рядом с ним, и Беатрис ставит передо мной кофе. Я благодарю ее, прежде чем повернуться к отцу.

— С ним, блядь, не поговоришь, и тебе уже следовало бы это знать. Господи, он пришел в мою квартиру, чтобы спросить совета у моей жены насчет свиданий. Наконец-то он, блядь, сошел с ума.

Он просто смотрит на меня с выражением недоверия на лице. Очевидно, это было единственное, чего он не знал. Черт, теперь это редкое событие, от нашего отца мало что ускользает.

— Просто поговори с ним и убедись, что он не собирается причинять вред девушке, — ворчит он. — Как у тебя дела с Иззи?

Я смотрю в потолок, пытаясь решить, сколько мне следует рассказать. Мой отец, наверное, лучший человек, с которым можно поговорить об этом, у моих братьев и Алека никогда не было серьезных отношений с женщиной, так что они были такими же чертовски невежественными, как и я. В то время как мой отец любил мою маму всем, что у него было.

— Честно? Я знаю ее всего неделю, и она, блядь, внедряется глубоко в меня. Временами она может быть чертовски сумасшедшей, но в то же время она самый милый гребаный человек, которого я когда-либо встречал. Вчера я провел с ней весь день дома. Целый. День. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я просто оставался дома и ничего не делал, я мог бы с радостью остаться дома этим утром, я постоянно думаю о ней, и мне кажется, что я не могу дышать, когда ее нет рядом со мной. Она морочит мне голову, что, черт возьми, со мной не так? — Я заканчиваю свою бессвязную речь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего отца, который сидит с ухмылкой пожирателя дерьма, занимающей все его лицо, его глаза мерцают от восторга.

— Ну, сынок, я думаю, можно с уверенностью сказать, что ты влюблен в свою жену, — говорит он со смехом.

— Я не могу быть в нее влюблен, я знаю эту женщину всего одну гребаную неделю! — Я рычу.

— Это дерьмо не имеет значения, Лука. Я полюбил твою мать с той секунды, как впервые увидел ее, — говорит он с задумчивой улыбкой. — Скажи мне вот что, если бы ты был в комнате с двумя дюжинами других людей, смог бы ты почувствовать ее? Тебе всегда нужно прикасаться к ней? Если ей больно, ты тоже это чувствуешь? Что бы ты сделал, если бы она была в опасности? Если бы ей было больно? Что ты чувствуешь, когда представляешь свою жизнь без нее?

Я вспоминаю стрельбу в ресторане и не только гнев, который я испытывал из-за того, что она пострадала, но и беспокойство. Я думаю о своей постоянной потребности заботиться о ней, о том, как мне нужно всегда держать ее в своих объятиях, о том, что я бы сжег этот гребаный город дотла, окрасив его кровью, если бы она была в опасности, и если бы я думал о том, что ее больше нет в моей жизни? Я не могу, это чертовски больно, одна только мысль заставляет меня чувствовать, как будто моя душа разрывается надвое, горло сжимается, и я изо всех сил пытаюсь сделать вдох.

О черт, он прав. Я так чертовски влюблен в эту женщину, и у меня были эти чувства практически с самого начала, я просто не знал, что это, блядь, было.

— Черт возьми, ты прав. Я люблю ее.

Он смеется над моей очевидной кончиной и меняет тему. Мы завтракаем, обсуждая сегодняшнюю встречу, сегодняшнее торжество и все, что угодно, кроме моего нового откровения, и я прощаюсь с папой и Беатрис.

Я направляюсь к Энцо, чтобы поболтать с ним, как обещал папе. Я позвонил заранее, чтобы убедиться, что он не прячется в каком-нибудь переулке, наблюдая за девушкой, которой он так одержим, и,