Поклянись мне - Сара К. Л. Уилсон

с ней в своих объятиях каждое утро и засыпать, каждую ночь покрывая поцелуями ее волосы. Я хочу хранить в себе все ее улыбки. Я хочу быть ее плечом, на которое можно опереться. Я хочу быть тем, кому она рассказывает все свои секреты. Я хочу быть ее спасителем, ее героем, ее темным рыцарем и ее будущим. Я хочу, чтобы она всегда была моей. И больше всего на свете я также хочу принадлежать ей.

Глава 20

Izzy

Должно быть, в какой-то момент я заснула, потому что следующее, что я помню, это то, что я просыпаюсь от того, что Лука осыпает поцелуями мою челюсть, в то время как он обнимает меня и поднимает со своей кровати. Должно быть, он уложил меня в постель, как только я заснула в его объятиях в спортзале.

— Пора просыпаться, детка, нам нужно привести тебя в порядок, — мягко шепчет он мне на ухо, и я издаю одобрительный стон, когда он несет меня в ванную и ставит под душ, поскольку мы оба все еще голые, прежде чем снять с меня резинку для волос, чтобы освободить мои волосы от неряшливого пучка.

В отличие от прошлого раза, Лука не позволяет мне мыться самой — нет, он берет мочалку, наливает немного мыла, которое пахнет уникально, как он, и начинает медленно мыть меня, он остается нежным, когда моет мои руки, грудь и спину.

Убедившись, что верхняя часть моего тела чистая, он опускается на колени и начинает мыть мои ноги, медленно продвигаясь вверх.

— Ммм, я могла бы привыкнуть видеть тебя на коленях, — бормочу я.

— Я бы упал на колени и боготворил тебя в любое время, когда ты захочешь, детка, я всегда буду обращаться с тобой как с королевой, которой ты и являешься, — говорит он, глядя на меня таким пристальным взглядом, что мне почти хочется разорвать зрительный контакт с ним и продолжить его путь вверх по моим бедрам.

Он медленно наклоняет свой рот вперед и оставляет легкий поцелуй на линии моего бикини, прежде чем начинает смывать наши объединенные выделения.

— Я не могу дождаться, когда снова попробую на вкус эту киску, детка, не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь мои пальцы, издавая свои сексуальные тихие стоны. Я бы ничего так не хотел, как снова наклонить тебя прямо здесь, в душе, и трахнуть так сильно, что ты увидишь Бога, — говорит он, рисуя картину в моем сознании и заставляя мои внутренности превратиться в лаву, — но ты вымотана, Из, и я никогда не хочу причинять тебе боль, никогда. Нам просто придется подождать, и поверь мне, детка, когда ты отдохнешь, я сделаю своей чертовой миссией трахнуть тебя так сильно, что ты увидишь падающие звезды, и я сделаю это так, что ты не сможешь присесть целую гребаную неделю. Я заставлю тебя вспомнить, каково это — чувствовать меня внутри себя каждый раз, когда ты делаешь шаг, напоминая тебе, что ты моя, — хрипит он, вставая и вытягиваясь в полный рост, я беру у него мочалку, но прежде чем я успеваю вымыть его, как он сделал это со мной, он разворачивает меня и тянет назад, так что вода пропитывает мои волосы.

После тщательного мытья и кондиционирования моих волос Лука быстро моется сам, прежде чем выключить душ и обернуть меня полотенцем. Он оставляет меня вытираться, и как раз в тот момент, когда я собираюсь вернуться в свою комнату, чтобы одеться, он бросает мне пару своих боксеров и рубашку.

Я поворачиваюсь к нему и поднимаю бровь, он в ответ бросает на меня многозначительный взгляд, который говорит: просто надень эту гребаную одежду, решив, что это не тот холм, на котором я хочу умереть, я быстро одеваюсь, и мы направляемся в гостиную, где Лука ставит шоу, которое я смотрела.

После того, как мы заказали еду навынос и поужинали, я продолжаю переосмысливать все, что Лука сказал мне, пока мы были в спортзале, особенно о том, что у нас будут дети.

Я не могу понять, почему он так говорит, когда ему нужно иметь детей. Вот как все работает в нашем мире, так зачем ему говорить что-то подобное? Я была готова заняться с ним сексом в любом случае, так зачем ему делать подобное заявление, когда он знал, что ему это не нужно? И почему…

— О чем ты там так напряженно думаешь? Что происходит в этой хорошенькой головке, детка? — спрашивает он, прерывая мой внутренний бред. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он обнимает мои ноги и кладет их себе на колени, нежно поглаживая мою лодыжку.

— Ты имел в виду то, что сказал в спортзале? — Спрашиваю я, нервно кусая губу.

— Поверь мне, Иззи, я никогда не говорю того, чего не имею в виду, но о чем именно мы говорим?

— Ты сказал, что если я не хочу иметь детей, то нам не обязательно их заводить. Но мы с тобой оба знаем, что нам нужно иметь детей. Тебе нужно сохранить имя своей семьи и ту причину, по которой мой отец поддержал…

— К черту твоего отца, Иззи, — ворчит он, прерывая меня, — если ты не хочешь иметь детей, тогда у нас их не будет. Все просто. Как. Это. Тебе не нужно беспокоиться о том, чего хочет кто-то еще, кроме тебя самой. Марко, или — да поможет нам всем Бог — Энцо может носить мою фамилию, нет закона, согласно которому следующий в очереди должен быть моим наследником. А что касается твоего дерьмового отца? Пошел он нахуй. Ты больше не у него под каблуком, детка, ты не под его крышей, и он больше не может тебя контролировать. Теперь ты моя жена, ты, блядь, моя, и я всегда буду защищать то, что принадлежит мне. Итак, если ты хочешь детей? Отлично, у нас будет столько, сколько ты захочешь, если ты не хочешь заводить детей? Это прекрасно, мы будем классными тетей и дядей для наших племянников. Тебе больше не нужно забивать свою хорошенькую головку вопросами о том, чего хочет какой-то ублюдок. Единственные люди, которые имеют значение, это ты и я, ты поняла? — Он заканчивает свою тираду, притягивает меня к себе и маневрирует так, что я сажусь к нему на колени.

Срань господня, как один мужчина может быть таким чертовски совершенным?

Он действительно отказался бы от сделки, которую заключил со своим отцом, что вызвало бы негативную реакцию