Планета под следствием - Энн Маккефри

— Вит, если вам удастся убедить нас — меня, Фабера, Салли и Милларда, то мы на вашей стороне и Мэттью с нами не справится.

— Но и убедить его не удастся, — вставил Вит, — для этого нужно чудо...

— Так, может, планета сама сотворит это чудо? — предположил Фабер, повернувшись к Клодах. Она задумалась.

— Человек не слышит того, чего не хочет слышать. Твой сын точно такой же, Вит, как ни жаль мне говорить тебе об этом.

— Мне тоже жаль, Клодах, но я огорчен из-за тебя, а не из-за себя.

— Мэттью пока что не начал свое расследование, — сказала Мармион, отламывая маленькие кусочки от очередного рулета и медленно жуя их, — а потому у нас есть небольшое преимущество во времени. Все его крепкие парни мечутся по космобазе, собирая данные и поднимая архивы — Лузон любит, чтобы у него был полный материал... Может, с его ребят нам и следует начать, как думаешь, Фабер? И чем раньше, тем лучше. Брэддока Макема мы оставим напоследок: я в нем ошиблась, он — идеальный партнер для Мэттью. Но, если мы сумеем повлиять на остальных, дела у Мэттью будут продвигаться крайне медленно. — Она улыбнулась всем собравшимся, отправила в рот последний кусочек рулета и проглотила его, весьма довольная собой. — Ну что ж, начнем. Итак, Клодах?..

Глава 8

Дина заслышала шум раньше Банни: шаги человека, спускающегося с горы.

Собака напряженно застыла, прислушиваясь, поскуливая от нетерпения, потом заворчала.

Банни, все еще не отошедшая от страшного ощущения, настигшего ее в пещере, с трудом поднялась на ноги. Она слышала, как Дина бежит вверх по тропе, царапая когтями мерзлый камень.

— Что случилось, девочка? — начала было Банни, оборачиваясь на звук, но тут Дина взвизгнула и затихла.

— Дина! — прошептала Банни в густой сумрак; ей вдруг страшно захотелось снова зарыться пальцами в густой мех, почувствовать успокаивающее тепло собачьего тела. Она протянула руку — но внезапно ощутила, как кто-то сильно сжал ее запястье. Из мрака перед ней появился Саток.

— Slainte, красотка Шонгили, водитель снегохода! Как это любезно с твоей стороны выйти мне навстречу! А где же твой дружок?

— Что вы сделали с Диной? — закричала девушка. — Пустите руку!

Но вместо того, чтобы отпустить ее, Саток поймал Банни за второе запястье.

— Собака? Я разбил ей голову. Нечего было лаять на шаначи. Другие собаки давно усвоили это. Ну, давай же, кричи! Жду не дождусь, когда тебе на помощь придет твой дружок, чтобы я мог отправить его следом за твоей собакой!

Банни кричала, лягалась и вырывалась, но Саток, не обращая на это внимания, упорно тащил ее вверх по тропе к своему дому. Ни одного окна не зажглось в домах, никто не выглянул из окна, чтобы узнать, в чем дело, даже Коннелли.

Внезапно рука девушки наткнулась на что-то пушистое и теплое. Это была шерсть Дины, а то влажное и липкое, чего коснулись пальцы Банни, могло быть только кровью верной собаки...

Но ведь Диего и Крисак должны были услышать ее! Должны были...

Один раз девушке показалось, что она увидела медно-светящиеся глаза зверя, прятавшегося за обломком скалы; но кроме этого, свидетелей ее похищения не было.

Когда они поднялись уже достаточно высоко и Банни поняла, что немедленной помощи не дождется, она решила поберечь силы и позволила Сатоку отвести ее к его дому, сопротивляясь только для вида.

На скальной площадке был выстроен каменный дом с несколькими пристройками — лучший из всех когда-либо виденных Банни: толстые каменные стены, крыша из какого-то прочного материала — Банни видела построенные из него бараки на космобазе, — и даже настоящие окна из толстого пластгласа.

За высокой изгородью корраля было порядком лошадей, включая и Циско, принадлежавшего Диего, и ее собственную Дарби. Неподалеку от дома были привязаны рычащие и лающие собаки; несмотря на рыжую шерсть, они были похожи на умных и хорошо воспитанных собак Килкула не больше, чем на оленей-карибу. Даже ледяной ветер не мог заглушить запаха их испражнений.

Саток не правильно истолковал то, что Банни перестала бороться с ним и пристально оглядывала его владения:

— Ну что, производит впечатление? Что ж, девочка, все эти удобства и роскошь в твоем распоряжении, если ты будешь послушной и станешь делать то, что тебе скажут. Входи же, пока не наступила ночь.

Банни снова попыталась вырваться, но Саток был гораздо сильнее ее; к тому же ситуация складывалась для нее крайне неудачно. Она знала, что, как только Саток затащит ее внутрь, ее шансы спастись будут невелики, а опасность увеличится; однако ей подумалось, что, возможно, секрет власти Сатока над людьми этого поселения, власти, которая не позволила им помочь кричавшей от ужаса девушке, крылась внутри этого прекрасного дома.

Банни удивлялась самой себе, своей способности рассчитывать и анализировать в такой момент. Ее гнев, вызванный тем, что Саток сделал с Диной, с планетой, с этими людьми, обратился в холодное спокойствие — такое же холодное, как то чудовищное одиночество, которое она испытала в пещере. Нет, здесь, один на один с этим человеком одиночество было еще страшнее; должно быть, он сумасшедший, если ему вообще могла прийти в голову мысль сделать такое с планетой! Банни знала, что ей нужно собраться с мыслями: только это поможет ей узнать все, что нужно, и не дать Сатоку убить Диего и Крисака с той же беспощадностью, с какой он убил бедную Дину...

Саток втащил девушку внутрь. Она по-прежнему сопротивлялась для вида, понимая, что отсутствие сопротивления с ее стороны насторожит Сатока; кроме того, ей действительно было трудно преодолеть страх, который вызывал в ней этот человек и то, что она оказалась с ним наедине в его доме.

Оказавшись в доме, она тут же подумала: ничего удивительного, что ему здесь так нужна женщина. В доме царил ужасающий беспорядок. Второй ее мыслью было, что беспорядок этот весьма интересен. Она и подумать не могла, что где-то на Сурсе, вне космобазы и, возможно, лаборатории Шона, может быть такое количество техники и оборудования.

Два компьютера, разнообразные инструменты и образцы породы, какие-то кости, несколько маленьких черепов, перья, препараты... Банни отметила про себя, что некоторые предметы вполне успешно можно использовать в качестве оружия.

Инструменты были разложены на нескольких импровизированных столах, но ни обеденного стола, ни стульев в доме не наблюдалось, хотя кухонная утварь была, правда, неимоверно грязная и покрытая потеками жира. На полу был разложен большой матрас.

Здесь Саток отпустил Банни; она, насколько это было возможно, отодвинулась подальше от матраса, хотя ей достаточно приходилось драться со своими половозрелыми кузенами, чтобы понимать: для того чтобы оказаться в дерьме по уши, матрас вовсе не обязателен...