Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

— Выходит, не сообразил, а может, и струсил, — вздыхал Пестерев.

Много раз в ходе следствия Петров выезжал в Воткинск. Подолгу бродил по берегу Вотки, осматривал места, где располагалось караульное помещение юрьевской армии, где громоздились ломаными длинными рядами штабеля дров, где швартовались «баржи смерти».

В Воткинске Александр Матвеевич разыскал многих очевидцев и участников давних событий, встречался с оставшимися в живых узниками «барж смерти». Многие помнили конвоира Пестерева. Он водил арестованных на допросы, некоторых сопровождал на казнь. Но ни один из свидетелей не называл Пестерева непосредственным участником расправ.

Выслушав один из очередных докладов Петрова о ходе следствия, начальник окротдела Чашин неожиданно предложил:

— А что, если нам освободить Пестерева из-под стражи, взяв расписку о невыезде из Воткинска? Пусть покажет себя односельчанам, повидается с родственниками, знакомыми. А мы посмотрим, как встретят его земляки, что скажут...

Через несколько дней после освобождения Пестерева из районного отделения ГПУ в окротдел пришло сообщение: рабочие местного завода выражают недовольство тем, что бывший каратель избежал наказания и спокойно разгуливает на свободе. А вскоре явились очевидцы и свидетели. Они помогли следствию выяснить один из важных вопросов: помогал ли в самом деле Пестерев обреченным?

Вспомнили, что действительно был случай побега военного моряка с одной из «барж смерти». Воспользовавшись замешательством конвоя, в составе которого находился и рядовой Пестерев, матрос сбежал из-под стражи. Но в тот же вечер смельчака задержали солдаты той же караульной роты и расстреляли.

Среди новых свидетелей оказался Иосиф Вяткин. Три месяца томился он в одной из «барж смерти». Однажды проснулся от сильного удара в бок и увидел перед самыми глазами ослепительный огонь керосинового фонаря и красное лицо караульного солдата.

— Быстро, наверх! — скомандовал тот и двинулся к другим спавшим арестованным.

Из трюма вслед за Вяткиным поднялись еще четверо. На берегу в густой темноте ноябрьской ночи можно было разглядеть человек двадцать узников, собранных с других барж. Заученными движениями конвоиры связали арестованным руки за спиной и повели в сторону штабелей.

Перед черной пропастью большой ямы, из которой шел холодный запах свежей земли и сырости, Вяткин на какое-то мгновение увидел среди конвоиров размахивавшего винтовкой Пестерева и тут же почувствовал оглушительный удар в затылок.

Иосиф Вяткин чудом уцелел. Через два дня он выбрался из-под трупов, наспех присыпанных землей, дополз до реки и, превозмогая боль от пяти штыковых ран, истекая кровью, скрылся в прибрежных зарослях ивняка... Александр Матвеевич Петров узнал от него, что смертники юрьевских барж недобрым словом отзывались о караульных Русских, Цыганове и Пестереве.

А через некоторое время нашелся Юсупов, которого Пестерев, как он сам утверждал на следствии, спас от смерти. Юсупов приехал в Сарапул издалека. С глубокой болью вспоминал он пережитое во время белогвардейского террора.

С именем караульного Пестерева у него было связано недоразумение, из-за которого по счастливой случайности он остался жив. Когда из трюма «баржи смерти» на расправу вызывали Исакова, откликнулся Юсупов, которому показалось, что назвали его фамилию. Однако Пестерев проверил фамилию в списке и отправил Юсупова обратно в трюм, а Исакова увели за штабеля дров, откуда он не возвратился. Юсупова и других пленников освободили наступавшие части Красной Армии.

Евдокиму Пестереву пришлось признать себя виновным. Уральский областной суд вынес ему справедливый приговор. Рабочий поселок Воткинск встретил приговор с одобрением.

Однажды из Воткинска к Петрову приехал рабочий завода Герасимов. Он не был знаком с Александром Матвеевичем, но от односельчан слышал о нем много хорошего, знал, что человек он честный, во всем разберется, напраслины не допустит. Поэтому решил поделиться с ним своими сомнениями.

Познакомились. Матвей Федорович Герасимов, уняв волнение, стал рассказывать:

— Был я недавно в командировке. Завод посылал в Читу, в железнодорожные мастерские. По дороге поезд в Иркутске целый час стоял. Ну, ясное дело, пассажиру дальнего следования времени предостаточно, чтобы пообедать в привокзальном ресторане. Сел это я за столик, официант тут как тут. Заказал первое, второе... Жду, когда принесет, на людей посматриваю. И вдруг будто током дернуло. Вижу, через столик от меня личность знакомая. И хоть бородища у него пол-лица закрыла, а сразу узнал прихлебая юрьевского — Колдыбаева.

Петров от неожиданности весь напрягся. Сообщение было настолько важное, что сначала он даже не поверил услышанному.

— Матвей Федорович, — спокойно проговорил Петров, — а может, вы обознались? Встречается поразительное сходство между людьми. Дело-то, сами понимаете, серьезное. Ошибка тут недопустима.

— То-то и оно, Александр Матвеевич, — кивнул головой Герасимов. — Понимаю, ошибки не должно быть. О человеке все ж таки речь. А только не обознался я, слышал еще, как сосед его за столиком Александром Николаевичем называл. Да и приметина колдыбаевская осталась: левой рукой он взмахнул, как птица подбитым крылом. Тут уж сомнений нет — Колдыбаев, он самый, что ни на есть...

Итак, один из главных подручных руководителя воткинского мятежа — в Сибири. Где именно? Надо искать. После разработка и утверждения оперативного плана поиска в Иркутск был командирован чекист «товарищ Антон», знавший в лицо Колдыбаева.

Ровно через два месяца Петров получил первую телеграмму из Сибири: «Дядю не застал. Рассказывают, сильно постарел. Сильно изменился. Семья большая, пятеро детей. На работе отзываются хорошо. Состоял в партии. Родители живут Кустанайском округе. Выезжаю по маршруту. Антон».

Было установлено место отправки телеграммы. Местечко Киренск в верховьях Лены, где в нее впадает река Киренга. Петров понял, что Колдыбаев жил в Киренске, но куда уехал оттуда, Антон, видимо, не знает. Не уверен он и в том, что Колдыбаев именно тот, кого разыскивают.

Докладывая начальнику окротдела обстановку поиска, Петров пояснил:

— Товарищ Антон сообщает те данные, которые не совпадают с нашими. Например, постарел. Значит, по документам он старше, чем на самом деле. В партию вступил. Вряд ли осмелится колчаковский каратель на такой шаг. Чем меньше о нем будут знать и слышать, тем лучше для него. Пятеро детей? А ведь у него был только один сын. Родители живут в Кустанайском округе? Но Колдыбаев местный, родом из Елабуги. Вполне возможно, что Федот, да не тот...