В авангарде танковых ударов - Вилли Кубек

мотоцикла еду на прежнее место захватить кое-какие вещички лейтенанта Барца и свои тоже.

С сегодняшнего дня нас начинают атаковать русские самолеты — один раз прибыли 6 бипланов. Наши зенитчики работают вовсю.

Нам показалось, что неподалеку рухнул сбитый русский самолет, но мы ошиблись — оказывается, это бомбы, целых три штуки разорвались неподалеку от наших убежищ. А тот, кто сбросил их, благополучно убрался восвояси.

Кружат в небе и наши истребители.

Сегодня из-за густого тумана артиллерия почти не стреляет.

С утра весь взвод послан на сбор брошенного русскими оружия, я остаюсь в одиночестве.

Почти ничем не занят, разве что прихорашиваю наши траншеи.

Из ящика сколотил стол, все же приятнее будет поесть.

После ужина сидим в специально отрытом «общем помещении».

Вход в свою часть землянки я завесил куском брезента от русской палатки. Спать можно с комфортом, даже сапоги стаскиваю на ночь, укрываюсь одеялом, шинелью, а поверх кладу еще и плащ.

26 октября 1941 г.

Около полуночи разбужен шумом боя. Пулеметный огонь и одиночные выстрелы из карабинов. Чуть отодвигаю брезент и вижу, как мчится Коллат. Значит, тревога.

Быстро накидываю на себя шинель, ремень, хватаю оружие — и вперед.

Стреляют вовсю. В 500 метрах от нашего батальона, разбившись на мелкие группы, занимаем позиции.

Не успели мы устроиться, как вновь заговорило русское тайное оружие, будь оно трижды проклято.

Примерно в километре впереди наблюдаем поднимающиеся один за другим огненные фонтаны. Плоховато дело, еще позавчера русские дали по нам два таких залпа.

На промерзшей, окаменевшей земле долго не усидишь, не то что окопы отрывать. Едва я отрываю для себя мелкий окопчик, как командный пункт переносят чуть левее, к куче соломы, там уже есть окоп, мне остается лишь углубить его. Впереди стрельба, взлетают ракеты, ведет огонь артиллерия, и так продолжается часа полтора. Когда Коллат, после того как все стихает, передает команду «Вернуться!», мы рады до безумия. После этого сразу же заваливаемся спать. В 6.30 снова за работу — улучшение жилищных условий.

Около 10 часов снова грохочет русская артиллерия. В 11.30 вместе с Янсеном возвращаемся в роту, надо доставить оттуда кое-какие мелочи для ребят.

Янсен мчится на полной скорости, где-то рядом справа гремят разрывы. Повсюду воронки, приходится лавировать между ними.

Вернувшись, узнаю, что в разведку отправили группу из 7 человек. К 16 часам все возвращаются.

Унтер-офицеры Штихерт и Унгер получили от командира по Железному кресту 1-й степени.

Вторая половина дня проходит спокойно, лишь изредка раздается выстрел. Ночью тоже тихо, так что сплю до самого утра.

27 октября 1941 г.

Подъем в 6 часов, сегодня наше «общее помещение» полностью готово — оно просто загляденье. Мне очень нравится его обустраивать. Ротмистр доволен, даже адъютант почтил нас присутствием.

На обед гуляш. После обеда то и дело прилетают русские бомбардировщики. Один раз вижу, как бомбардировщик сбрасывает 12 бомб. Они падают примерно в полукилометре от нас.

28 октября 1941 г.

Совершенно ничем не примечательный день. 10 нашим приказано расширить командный пункт батальона, кроме того, отрыть капонир для машины ротмистра.

29 октября 1941 г.

После обеда ставим палатку для лейтенанта Барца. К нему в гости приходят лейтенанты Фисслер и Ревершон фон Бох.

Сегодня с утра над нами просвистели два шальных снаряда — один ударился обо что-то у КП батальона, потом отлетел на нашу лежащую в 100 метрах высотку. Второй, тоже отрикошетировавший, взорвался неподалеку от зенитного пулемета. Русские выпустили парочку этих снарядов, как раз когда лейтенант Барц изволил нагишом умываться. Его обдало брызгами. После лейтенанта и я решил умыться теплой водой — уж и забыл, когда в последний раз мылся по-человечески. После этого отлавливаю вшей.

День серый, неприветливый, как всегда, с радостным нетерпением ждем обеда. За час до этого над нами просвистели еще снаряды, выпущенные русскими, и снова 3 из них были шальными.

Сразу же после полудня нас бомбили два десятка бипланов. И снова без особого успеха: ближе 200 метров к нам бомбы не падали.

Только что пара Me-109 сбила русский бомбардировщик.

Уже 16 часов. Мне нужно еще почистить карабин, написать письмо и дождаться ужина. На ужин обещали ливерную колбасу, мою любимую.

Ночь прошла спокойно.

30 октября — 2 ноября 1941 г.

Дни складывались из ожидания еды, рытья окопов, обустройства землянок. На фронте относительное затишье.

3 ноября 1941 г.

В 5 утра подъем, и снова за работу — все роем и роем землю. В полдень отправляюсь в деревню, в расположение роты. Едва вылез из машины, как 12 русских бипланов стали сбрасывать бомбовый груз.

Я тут же бросился в траншею позади полевой кухни, а за моей спиной гремели разрывы бомб. Как ни горестно писать об этом, у нас один погибший, множество раненых и сожжен мотоцикл.

Полевая кухня снова порадовала нас гуляшом, сегодня наедаюсь до отвала. После обеда доставляю кое-какие вещи для нашего пехотного взвода и в 16 часов снова на грузовике выезжаю к передовой. Чистое белье у меня с собой, есть и что почитать.

4–5 ноября 1941 г.

Построение, потом рытье окопов и, как обычно, ожидание обеда и ужина.

6 ноября 1941 г.

Около 7.30 вместе со штабной полевой кухней еду в село, там необходимо кое-что сделать — привезти огурцов, пару мешков картошки и еще всякие мелочи для наших бойцов.

После того как все было выполнено, выдалось достаточно времени для чтения и даже чтобы основательно помыться горячей водой.

Грязен я был неописуемо, вымывшись, надеваю чистое белье и чувствую себя, будто заново на свет родился.

В полдень приходится снова ехать к передовой. Накрапывает дождь. Когда вечером привозят еду, уже совсем темно. Приходится постоянно следить, чтобы машину не снесло с дороги в кювет. Ужинаю в нашем «общем помещении». Позже к нам заходят несколько человек переброситься словом.

Когда мы уже собрались спать, зарядил дождь. Приходится лечь спать, не снимая грязных сапог. Вода постепенно заполняет нашу землянку. При свете ракет вырываю канавку для стока воды. Самодельная свеча, которую удалось стащить в деревне, очень выручает меня.

7 ноября 1941 г.

В 7 утра назначение на работы. Все вокруг раскисло так жутко, что передвигаться нельзя — ноги разъезжаются. Кое-кто шлепается задницей в грязь. Мне пока что везет.

Три землянки уже готовы, остается только обустроить их внутри. У себя прорываю надежный водоотвод — вырывая ямку поглубже для сбора воды.

Обед вроде ничего, вообще, надо сказать, повара наши свое дело знают. Во всяком случае, доедаем все до крошки.

После еды забираюсь в бункер и оттуда слышу сначала