В авангарде танковых ударов - Вилли Кубек

14 октября 1941 г.

Спать было неудобно, даже соломы и той не удалось отыскать. Но пришлось довольствоваться тем, что было. Сегодня стреляют еще ожесточеннее, чем в предыдущий день. Весь день палит батарея 10,5-см орудий подразделения СС. Русские бипланы тщетно пытаются подавить ее.

Впереди в балке стоят наши бронемашины, и русские летчики тоже норовили разбомбить их. Противник бросает против нас и настоящие бомбардировщики, иногда 9, иногда и по 15 машин. Но они, как правило, пролетают дальше.

Весь день я в распоряжении лейтенанта Барца. Поесть удается только с наступлением темноты. Безумно рад, что наконец могу поспать. Соломы сегодня достаточно.

В хату нас набивается человек 20. Ничего, сойдет, в конце концов, не на улице же ночевать в такой холод. А в огромном амбаре разместилась чуть ли не рота СС. Спят на мешках с семечками.

Лейтенант Барц нынешней ночью захватил в плен 140 человек русских. Люди в основном пожилые, в армии всего лишь несколько дней. Стоят на улице и дрожат от холода, даже жалко их стало.

Но война есть война. Тут уж не до жалости. Проспал часа два от силы, и тут меня будит постовой — надо отправить пленных. Днем ими намеревались заняться эсэсовцы, но вот лейтенанту Барцу эта затея не понравилась. Мы вне себя от бешенства, что нам не дали отдохнуть.

Нас четверо на одной бронемашине.

Мы прогнали их уже километров, наверное, 6, пытаясь спихнуть русских кому-нибудь, однако охотников нет.

Нам ничего не остается, как бросить их стоять в одном из сел, занятых нашими, и уехать.

Уж ими займутся.

А мы на нашей бронемашине дуем назад.

15 октября 1941 г.

В 6 подъем, холодище жуткий, даже до ветру сходить и то боязно. Стреляют вовсю, такого еще не было. По нам из орудий главного калибра бьют 6 русских крейсеров.

Под их огнем весь маршрут следования в 3 километрах впереди нас. В паузах между разрывами снарядов слышно тарахтенье пулеметов. Сегодня мы впервые увидели наши Me-109.

Вчера зенитчики все же сбили 3 русских самолета, я видел, как один из них, объятый пламенем, рухнул на землю и взорвался.

В воздухе непрерывно снуют самолеты, наши и неприятельские — истребители, штурмовики, бомбардировщики. Им ничего не стоит долететь сюда из Ростова-на-Дону, так что число боевых вылетов ничем не ограничено — все аэродромы базирования, как говорится, в двух шагах.

Однажды над нами на бреющем пронеслись три трехмоторных русских бомбардировщика, обстреливая нас из всех видов бортового оружия. Один из них, загоревшись, упал за склоном, правда, перед этим все же успел сбросить парочку бомб.

Сегодня нас не забыли и коварные бипланы. Один пронесся прямо у меня над головой, я как раз сидел на капоте и чистил пулемет. Эти бомбы не сбрасывали, очевидно, не прихватили с собой.

Темнеет теперь уже в 18 часов. Сидим вместе с Цинком у полевой кухни и уплетаем ужин. Постоянно слышим сначала характерный свист, а потом разрыв. Авиабомбы. Не успеет отбомбиться один самолет, как другой уже тут как тут. Даст по нам очередь из пулеметов и скорострельных пушек, потом, снова взмыв свечой вверх, уходит.

Фейерверк, доложу вам, еще тот. Видишь, как плавно падают сигнальные ракеты, оставляя зеленый шлейф. Русские сбрасывают осветительные ракеты с самолетов, правда, свет от них не такой уж и яркий, как, например, у английских. И ночью бомбят, наша хата ходуном ходит, но нам все равно, дрыхнем, как сурки.

16 октября 1941 г.

Подъем в 6 утра. Этот день проходит немного спокойнее, хотя русские самолеты кружат постоянно. Так как сегодня погода выдалась холодная, многие заняты дезинсекцией — изгоняют вшей.

После обеда сажусь написать письма, вечером в охранение. Пока стою в охранении, то есть с 20 до 22 часов, русские сбрасывают на маршруте продвижения, примерно в 4 километрах от нас, штук 50 бомб. Как всегда, обстреливают местность из бортовых пулеметов и сбрасывают осветительные ракеты.

Ночью стрельба и бомбежки не утихают. Деревянную хату по-прежнему трясет.

17 октября 1941 г.

С утра доставляю лейтенантам Барцу и Франке завтрак. Около 7 часов налетает четверка русских истребителей, один сбрасывает бомбы на деревню, второй обстреливает и поджигает деревенский дом, рядом с которым разместился наш обоз.

Но обозные быстро тушат пожар — особого ущерба не причинено, разве что крыша чуть обгорела.

Вскоре появляются наши истребители, не проходит и нескольких минут, как 3 русских самолета, оставляя за собой хвосты дыма, падают.

Передают приказ подготовиться к маршу, и уже несколько минут спустя мы в пути — одолеваем не раз атакованный маршрут продвижения.

Воронки зияют повсюду — справа, слева, впереди, но мы каким-то образом проходим 10 километров. В одной из деревушек видим лежащий брюхом вверх у обочины русский биплан.

Скоро добираемся до понтонного моста длиной около 50 метров. У реки наша колонна застревает надолго. Где-то впереди рвутся бомбы и снаряды. Нас обстреливают бипланы и «Спитфайры» русских.

Распределяемся по хатам, стоящим вдоль длинной улицы.

В 4 километрах от нас падают снаряды нашей артиллерии — артиллеристы «обрабатывают» участок села, еще удерживаемый русскими. Наши ведут плотный огонь, русские помалкивают. Иногда постреливают и пулеметы. Какое-то время спустя появляются 4 русских бомбардировщика.

В воздухе гудят русские и наши самолеты.

Лейтенант Барц удостоился сегодня Железного креста 2-й степени.

На обед жарим картошку и съедаем банку абрикосов.

А во второй половине дня русская женщина забивает и ощипывает для нас двух петушков. Ужин выходит на славу. Большей частью женщина вместе с двумя дочерьми сидит в подвале, уже почти неделю. Боится русских бомб и снарядов.

18 октября 1941 г.

После подъема умываюсь, впервые за долгое время горячей водой. На завтрак хлеб с маслом и великолепным трофейным джемом. Сегодня день погожий, теплый, русская женщина стирает мне рубашку, кальсоны, пилотку, шерстяной набрюшник.

Все прямо и прямо, как это всегда бывает при хорошей погоде, мы и сегодня бодро продвигаемся вперед. Едем по всхолмленной местности, через только что оставленные русскими оборонительные позиции. Если бы не их истребители, было просто прекрасно.

Вскоре пересекаем железнодорожную линию, курсировавшие по ней бронепоезда русских пытались остановить наше наступление.

Вдоль линии тянется лесополоса, с краю окопы — один впритык к другому, теперь уже опустевшие. По пути встречаем с десяток сожженных русских грузовиков.

И сразу же за железнодорожными путями на миг вновь проглядывает бирюзовая гладь моря.

Справа от нас остается город под названием Таганрог, мы следуем вдоль берега Азовского моря. Проехав несколько километров, заезжаем