В авангарде танковых ударов - Вилли Кубек

шлепаться мордой в грязь. В конце концов мне это надоело, несколько шагов иду нормально, а потом припускаю бегом и останавливаюсь только в траншее у Хеннинга. Метр восемьдесят в глубину и 4 метра в длину.

Эта траншея — наше единственное спасение. Теперь русские снаряды рвутся один за другим, плотность огня противника увеличивается. Грохот страшенный, мы все забрызганы грязью.

Едва свист осколков стихает, решаюсь выглянуть из-за бруствера, взглянуть, куда в последний раз ударило. Оказывается, совсем рядом, метрах в 50, не более. Выглянув еще раз, замечаю, что горит бронемашина Вагнера, несколько секунд спустя взрывается боекомплект.

Наши машины одна за другой исчезают за холмом, все торопятся уйти подальше. А в воздухе один за другим свистят снаряды. Да, нам выпали минуты нешуточной опасности. Эти 20 минут мне никогда не забыть.

Прибегает Шнёде, соскочив в траншею, кричит:

— Меня ранило!

Хеннинг тут же раздобывает где-то ножницы, взрезает ему брюки. Оказывается, в ногу Шнёде угодил осколок снаряда. Хеннинг наскоро перевязывает рану, а русские снаряды продолжают свистеть у нас над головой.

Хеннинг запускает двигатель своей бронемашины, Шнёде вместе с Вагнером залезают внутрь, я вскакиваю на подножку, и мы трогаемся с места.

От Вагнера узнаем, что Хервиг, Дипп, Леман и Буссе тоже получили ранения.

Отвозим Шнёде на 500 метров в тыл к перевязочному пункту. И сюда русские снаряды тоже долетают.

После едем через поле, мимо брошенных русскими окопов, проезжаем около километра, видим множество грузовиков обоза, в том числе и нашу полевую кухню. Здесь же стоит и санитарная машина с нашими ранеными.

Хервиг, судя по всему, останется без ноги, унтер-офицер Ципсе тоже. У обер-фельдфебеля Лемана в спине сидит осколок, Буссе ранен в голову и в кисть руки.

Трое из последних перечисленных мною находились в землянке примерно в 100 метрах от нас.

Несколько минут спустя неподалеку разрываются два русских снаряда. Поэтому мы отъезжаем еще на километр и останавливаемся в одном из сел.

Во второй половине дня нас удостаивают визитом русские бомбардировщики, один раз их 6, другой — 9 машин. Мы тут же бежим в щель, бомбы грохочут где-то совсем рядом. Когда я некоторое время спустя выглядываю, замечаю неподалеку от одной из хат двух убитых маленьких девочек.

Мы, слава богу, целы и невредимы.

Мне от души жаль двух погибших девочек. Насколько все-таки жестока война!

Ни в одной хате поблизости не осталось целых стекол в окнах. Сегодня уже не придется охранять полевую кухню, так что молча съедаем ужин в одной из хат, а потом там же ложимся спать. День был не из лучших, но что ожидает нас завтра?

22 октября 1941 г.

В 6 часов утра нас будят, впрочем, мы и сами проснулись бы скоро — вблизи снова грохочут бомбы. Не успели мы и глаза продрать, как русские бомбардировщики снова решили наведаться к нам.

После еды занимаюсь чисткой оружия лейтенанта Барца. Пулемет был весь в грязи, но уже к обеду снова сияет.

На обед гуляш. В этом селе в полном составе расположился обоз нашего разведывательного батальона. Батальон пока остается там, где подвергся вчера артобстрелу русских.

Легковушка командира батальона вся в дырах от осколков. 1-й взвод взялся подремонтировать ее, кроме того, в срочном ремонте нуждается и одна из наших бронемашин.

После еды получаю в канцелярии жалованье. Хоппе выдает по 100 граммов шоколада на брата.

Во второй половине дня вновь появляется несколько русских бомбардировщиков. Вечером да и ночью слышим, как где-то в селе рвутся бомбы.

Иоганн, наш помощник-доброволец из местных, вместе с другими жителями села уходит за деревню в траншеи, я же остаюсь в хате.

23 октября 1941 г.

В 6 утра подъем, отряхнуть с себя сон помогают разрывы бомб неподалеку. К этому мы уже успели привыкнуть.

После обеда два Me-109 сбивают три из шести русских бомбардировщиков.

Варзлик согласился снова подстричь меня, после этого я пишу домой 7 писем.

Как и вчера, меня сегодня в охранение не послали.

Едва мы легли, как наша хата снова стала ходить ходуном от близких разрывов бомб. Грохот жуткий.

Предпочитаю разместиться на полу — в этом случае меня угробит только прямым попаданием.

Большинство моих товарищей ушли в окопы. Сегодня прибыл хозяин дома, ему удалось каким-то образом смыться от русских. Он страшно боится бомбежки и при каждом взрыве заползает под кровать и растягивается под ней на полу.

24 октября 1941 г.

Лейтенант Барц занял сегодня пустую хату, я доставляю ему туда завтрак. После этого он собрался помыться, но не вышло — ему срочно потребовалось отнести командиру торт, который испекли для него на полевой кухне. Торт решили преподнести по случаю его 2-летнего пребывания в разведывательном батальоне.

Едва лейтенант Барц возвратился от командира, как поступил приказ: ему и остальным 22 бойцам, в том числе и мне, приготовиться к маршу. В качестве резервного пехотного взвода нас перебрасывают к передовой. Второпях разбираем оружие — 4 пулемета, 2 противотанковые мины, карабины, ручные гранаты и так далее.

Я назначен вестовым при лейтенанте Барце.

Пока в нашу полевую кухню заливают воду, мне нужно торопиться — надо еще забрать вещи лейтенанта.

Час спустя все готово к отправке, и мы на трофейном русском грузовике проезжаем примерно 3 километра вперед, сходим и дальше уже передвигаемся пешком.

Только успели мы слезть с грузовика, как вблизи разрывается несколько снарядов. Оказывается, мы на мушке у русских. Но мы как ни в чем не бывало шагаем дальше. Через 800 метров видим глубокую лощину. Справа от нее разместился штаб нашего разведбата.

Теперь нам предстоит поглубже врыться в землю в этой лощине.

Лейтенант Барц занял под командный пункт батальона 2 глубоких окопа, из которых первым делом необходимо выгрести говно и вообще привести их в порядок.

Русские примерно в километре от нас. Часто нас обстреливают и бомбят. В этих окопах хоть грязища и вонь, зато они надежно защищают нас от осколков.

Всю вторую половину дня мы стараемся двигаться, чтобы не замерзнуть, раскладываем сено, где-то что-то подкапываем и так далее.

Криками радости встречаем прибывшее довольствие. На четверых буханка хлеба и немного колбасы. После еды укладываемся спать здесь же, в окопах. Сплю как убитый, правда, вот ногам холодновато.

25 октября 1941 г.

Сегодня мой день рождения. Подъем в 6 часов утра. Если не считать нескольких разрывов бомб, ночь прошла спокойно.

Вот уж не думал год назад, что свое 21-летие буду встречать в окопе.

Весь день мы пытаемся улучшить свои вырытые в земле убежища.

В полдень в коляске