Румо и чудеса в темноте. Книга II - Вальтер Моэрс

– Эльмов? – переспросил Румо и нагнулся вперёд.

Зверёк выпрямился и развёл передние лапки в стороны.

– Точно. Я – эльм. Единственное число – эльм, множественное – эльмы. Клювоносые землеройные животные, в далёком родстве с камнекротиками. Эльмы являются самым многочисленным народом подземного мира. Такого количества представителей других животных видов здесь не встречается. Если не считать насекомых. Что ты делаешь в этой дыре, мой мальчик? У тебя проблемы? – эльм с любопытством уставился на Румо.

– Я, э-э-э… я ищу мою возлюбленную.

– Ралу? Всё ещё? Ты всё ещё не подарил ей нашу шкатулку? – эльм упёр передние лапы в бока и состроил возмущённую мину.

– Её похитили, – объяснил Румо. – Пока я был в Нурненвальдском лесу. И я ищу её.

– О! Это ужасно! Похитили! Кто же сделал это?

– Это я и пытаюсь выяснить. А теперь, мне кажется, я заблудился. Нурнии заградили дорогу, вокруг сплошные кровавые лужи, из которых…

– Знаю, знаю, отвратительное место. Это кровь мёртвых из Нурненвальдского леса. Я тебе о ней рассказывал. Эта отвратительная жидкость просто не хочет тут высыхать! Она отравляет тут всю землю. Из неё и появились нурнии. И постоянно появляются новые вещи – щупальца, кровавые пауки. Это отвратительно.

Эльм оттолкнул в сторону один слишком навязчивый листочек.

– Идём, – пискнул он. – Надо отсюда уходить пока одно из этих чучел не начало хныкать и звать своих родителей.

– И как мне это сделать, не наступив на них? – спросил Румо.

– Я расчищу тебе дорогу, – сказал Яггдра Сил. – Здесь в подземном мире эльмы обладают определённой свободой. Крупные звери ими совершенно не интересуются. Просто иди за мной.

Эльм прыгнул вперёд и оттолкнул листочки с дороги, чтобы Румо мог идти за ним. Маленькие существа споткнулись и попадали, но никто из них не начал жаловаться.

– Без эльмов в подземном мире не было бы вообще никакой фауны,- объяснял Яггдра Сил Румо, в то время как эльм расталкивал листочки в стороны. – Они разрыхляют здесь почву, что бы любые другие существа могли здесь передвигаться, и поедают разносчиков болезней. Если бы я рассказал тебе, что я сегодня съел на завтрак, тебе бы стало плохо, мой мальчик. Все здесь уважают эльмов.

Наконец они добрались до тоннеля, в котором не было ни листочков, ни кровавых луж, ни нурний. Эльм остановился.

– Здесь безопасно, – сказал он.

Румо больше не чуял нурний. Он сунул меч за пояс.

Эльм клевал своим клювом сапог Румо.

– А теперь ты должен мне объяснить подробнее, – сказал он, – о том, что произошло с Ралой.

Румо вздохнул.

– Если коротко, то её увели вместе со всеми моими друзьями в город под названием Гел.

Эльм отскочил назад:

– О! Гел! Это плохо,- маленькое существо начало возбуждённо бегать по кругу. – Это очень плохо. Гел. Именно он. О, боже! О, боже!

– Что ты знаешь о Геле? – спросил Румо.

Эльм остановился и сочувственно посмотрел на Румо.

– Только слухи. Дотуда мои корни не доросли. Плохие слухи. Королевство сумасшедшего Гаунаба. Гигантский дурдом этот Гел! Там правит безумие. О, боже! О, боже! – эльм опять забегал по кругу.

– Мне в любом случае нужно туда. Ты знаешь дорогу?

– Дорогу в Гел? О, боже! О, боже! Только дотуда, докуда доросли мои корни. Дорогу в Гел! Боже ты мой!

– Покажешь мне?

Эльм остановился.

– Конечно! – сказал он. – Конечно, мой мальчик, само собой разумеется, я покажу тебе. Но сперва…

Он замолчал.

– Сперва?.. – спросил Румо.

Эльм опустил голову и неуверенно топтался на месте.

– Что? – спросил Румо.

Эльм умоляюще посмотрел на Румо:

– Можно мне увидеть готовую шкатулку?

– Ах, это! – облегчённо сказал Румо и вынул шкатулку из сумки. Он развернул промасленную бумагу и поставил свою работу перед зверьком. Эльм и шкатулка были примерно одинакового размера.

– Вот она, – сказал Румо. – Что скажешь?

Эльм недоверчиво и долго рассматривал шкатулку, ходил вокруг и нежно поклёвывал её клювом.

– И? – неуверенно спросил Румо.

Эльм закашлялся, пытаясь найти подходящие слова:

– Она… она великолепна, – сказал он, наконец, дрожащим голосом. – Самая лучшая шкатулка.

Румо облегчённо выдохнул.

Зверёк ещё раз обошёл вокруг шкатулки и осмотрел её со всех сторон. Он беспомощно захлопал глазами и Румо заметил в них слёзы.

– Эта шкатулка. Это же… мне не хватает слов, я…

Зверёк заплакал.

– А-а-а-а, – выл он.

– Почему ты плачешь? – спросил Румо.

– А-а-а-а, всхлипывал эльм. – Потому… что… что… я так тронут! А-а-а-а! Впервые из меня сделали что-то хорошее. Настоящее искусство! До сих пор на моих ветвях только вешали людей.

Зверёк всхлипнул.

– А теперь я – шкатулка для возлюбленной! А-а-а-а!

– Ну-ну-ну! – сказал Румо и аккуратно погладил пальцем зверька по спине. Он чувствовал себя неуютно.

Эльм вытер слёзы и посмотрел на Румо широко раскрытыми покрасневшими глазами:

– Значит так! Если ты с её помощью не завоюешь сердца Ралы, – патетически воскликнул он, – то и ничем другим тоже! Это самая красивая шкатулка в мире!

– Твоё мнение мне на самом деле очень важно, – сказал Румо. – Спасибо. Но что бы подарить шкатулку Рале я должен её сперва найти. Покажешь мне дорогу?

– С огромным удовольствием, – воскликнул Яггдра Сил и запрыгал вперёд. – Я покажу тебе дорогу к сердцу твоей возлюбленной! Следуй за мной! Следуй за мной через темноту к свету!

Эльм прыгал вперёд по тоннелю и Румо поспешил за ним.

Симфония смерти

Генералу Тиктаку понадобилось три дня, чтобы идеально настроить медную деву. Каждая вена, каждая мышца, каждый нерв нужно было обыграть. Поступают ли эссенции в необходимом объёме? Работает ли безукоризненно печень? А сердце? А почки? Все ли вентили в порядке? А трубки не забились?

Сначала он впрыскивал простые действующие вещества: солёную воду, растворённый сахар, кофеин, травяные вытяжки, питательные вещества и безобидные стимуляторы, с помощью которых он проверял работу органов. По его приказанию врачи встроили в медную деву инструменты для измерения сердцебиения, температуры тела и дыхания. Но любимой игрушкой Тиктака была шкала со ста делениями, которая объединяла показания всех приборов и показывала, сколько жизни осталось в жертве: сто означало, что жертва абсолютно здорова и жива, ноль – жертва мертва. Генерал Тиктак назвал эту шкалу термометром смерти.

Он покрутил одно колёсико, потёк кофеин и сердце Ралы забилось немного быстрее. Он открыл один из вентилей, выпустив жидкий перец, и Рале стало теплее. Он закрыл вентиль, и температура снова понизилась. И так прошёл весь первый день. Тиктак крутил, нажимал и играл с колёсиками, кнопками и вентилями, а Рале было то жарко, то холодно, её сердце билось то быстрее, то медленнее, она то волновалась, то успокаивалась, то почти засыпала, то неожиданно взбадривалась. Он не причинял ей боли, не вливал никаких наркотиков и не делал её больной. По окончании первого дня термометр смерти всё ещё показывал сто. Медная дева работала как по маслу. Вечером генерал Тиктак вколол Рале большую дозу валерианы, и она крепко заснула на несколько часов.