Румо и чудеса в темноте. Книга II - Вальтер Моэрс

– Кто такие врахоки? – спросил Румо.

Эльм остановился и обернулся. Румо тоже остановился.

– Врахоки? – спросил Яггдра Сил. – Ты хочешь знать, кто такие врахоки? Честно говоря, всё то, что я о них слышал, до такой степени чудовищно, что я не рискую это повторять. Я даже не могу гарантировать, что врахоки на самом деле существуют. Одни говорят, что они – всеядные великаны. Другие – что у них больше ног, чем у пауков, и что они прозрачные. Некоторые утверждают, что уже их запах является смертельным оружием.

Эльм поскакал вперёд, а вольпертингер пошёл за ним.

– Докуда ты можешь меня довести? – спросил Румо.

– Как сказать, парень, мои корни… – ответил Яггдра Сил. – Концы моих корней – это граница моего царства. Дотуда я могу тебя довести. И это уже не так далеко. Затем ты должен опять полагаться только на себя.

– Ты уже очень сильно мне помог, – ответил Румо.

– Не подумай, что я завидую твоей подвижности! Подвижность проходит. Знаешь ли, согласно моей философии, все живые существа – это деревья. Каждый когда-нибудь выпускает корни. И ты тоже, однажды. Сам увидишь. А затем у тебя начнут расти годовые кольца, и ты станешь старым и толстым. Как я.

– Возможно, – сказал Румо.

– А что ты, собственно говоря, будешь делать, если Рала умерла? – неожиданно спросил Яггдра Сил.

– Что?

– Да, это неприятные мысли, но они уже как-нибудь приходили тебе в голову?

– Нет.

– Ты не хочешь об этом думать?

– Да. Я имею в виду: нет.

– Ты любишь односложные слова, не так ли?

– Так.

Тоннель стал шире и Румо заметил, что корни, ранее всюду свисавшие из стен, стали встречаться реже и реже. Голос эльма тоже становился тоньше и тише.

– М-да, здесь заканчивается моё царство, – сказал он. – Итак, я не хочу становиться сентиментальным или типа того. Но сейчас ты уходишь с нашей шкатулкой в неизвестность, и это значит, что я практически иду с тобой дальше. Перерастаю самого себя. В виде шкатулки.

– Хм, – произнёс Румо.

– Считается ли "хм" словом? – спросил Яггдра Сил. – Я буду очень скучать по нашим глубокомысленым беседам.

Тоннель превратился в большую пещеру. Огромные стволы деревьев взмывали в вышину в шевелящемся нежно-голубом тумане. Гигантские деревья уходили вдаль, насколько хватало взора.

– Это – Мёртвый бор, – прошептал эльм стоя на месте. – Фальшивый лес подземного мира.

Румо внимательно присмотрелся. Стволы были серыми и мёртвыми, они блестели из-за дождя, постоянно моросящего в тумане.

– Эти деревья не из древесины, а из камня, – сказал Яггдра Сил. – Это сталактиты и сталагмиты, выросшие между полом и потолком пещеры за миллионы лет. Об этом мёртвом лесе ходит множество слухов, самое главное, что он не такой уж и мёртвый, каким он на первый взгляд кажется. Мне не остаётся ничего, кроме как пожелать тебе быть осторожным.

– Постараюсь, – пообещал Румо.

– Когда ты пройдёшь мёртвый бор, то ты довольно близко будешь от Гела. Ориентируйся по чёрным грибам на стволах каменных деревьев. Говорят, они растут на той стороне, где находится Гел.

Эльм предупреждающе поднял вверх лапу.

– И ещё кое-что! Ни в коем случае не ешь чёрные грибы. Не важно, как голоден ты будешь. Они – единственная пища в мёртвом бору, но они сводят всех с ума. Некоторые говорят, что они превращают тебя в приведения, якобы обитающие в тумане между деревьями.

– Тебе известно много слухов, – сказал Румо.

– Да, – вздохнул Яггдра Сил. – Здесь мы должны расстаться и обо всём, что с тобой дальше произойдёт, я узнают только из третьих рук. Желают тебе всего хорошего, Румо. И береги шкатулку!

Эльм зигзагами убежал назад в тоннель и исчез в сумерках лабиринта.

Румо повернулся и вошёл в каменный лес.

Наркотик безумия

Впервые генерал Тиктак гордился чем-то другим, а не только самим собой. Конечно, он гордился и собой, тем, что он сумел претворить в жизнь собственные смелые научные и технические идеи. Но больше всего он гордился Ралой. Он с самого начал почувствовал необычно сильную жажду жизни этой вольпертингерки, но он не ожидал от неё такого абсолютного презрения к смерти. Она находилась внутри медной девы уже дольше всех предыдущих кандидатов, а термометр смерти ещё ни разу не опустился ниже восьмидесяти. Время бережного обращения давно закончилось и пытки, которым он в настоящее время подвергал Ралу, зашли намного дальше, чем у предыдущих жертв. Какая сила, какая смелость! Ни на одном поле битвы он не встречал столько отваги, даже у ста противников одновременно.

Что он только не делал с ней в последние дни! Один раз в течение целого дня с помощью специального эликсира он довёл её телесную чувствительность до самого высокого уровня, а затем впрыснул ей жидкость, вызывающую мышечные судороги сопровождаемые болью, похожей на уколы кинжалов. Но Рала даже ни разу не закричала. Конечно, пульс был высоким, дыхание ускорилось, она дёрнулась пару раз, да, но кроме этого никакой другой реакции. А в конце функции её тела самостоятельно вернулись в нормальное состояние, и она уснула от полного изнеможения. Какая отважная девушка!

Да, Тиктак гордился Ралой, но поскольку отношения должны сопровождаться взаимным уважением, то он решил выказать ей своё уважение на следующий день. Для этого он посвятит себя самому чувствительному органу Ралы – мозгу.

Тиктак подошёл к своему шкафу с ядами, вынул одну бутылочку и долго рассматривал этикетку. Некоторое время назад он приказал одному из своих алхимиков создать наркотик, вызывающий страх. И результат находился как раз в этой бутылочке.

Вообще существовало множество наркотиков, вызывающих страх. Но все они содержали в себе и обратный элемент – успокаивающую или осчастливливающую составляющую. Приём таких наркотиков вызывал поочерёдно эйфорию и панику. Поэтому алхимик занялся тем, что попытался удалить из выбранных им ядов – дурман, ночнотенная трава и ведьмошляпочные грибы из мёртвого бора – вызывающие счастье элементы. Для этого он разложил их на химические составляющие, изолировал ненужные вещества, затем соединил вытяжки из трёх ядов в один, вызывающий самые ужасные галлюцинации.

Перед тем, как отнести свой новый наркотик генералу Тиктаку, алхимик ещё раз всё обдумал. Удовлетворяет ли этот наркотик требованиям генерала? В Геле было уже давно известно каждому: когда генерал не был доволен своим подчинённым, тогда смертельный приговор моментально приводился в исполнение. Как же ещё он может усилить действие наркотика, чтобы гарантированно удовлетворить требования Тиктака?