Румо и чудеса в темноте. Книга II - Вальтер Моэрс

И тут алхимику пришла в голову гениальная идея. Для этого ему пришлось отдать пару старых долгов, дать взятки паре нужных людей и кое-кому кое-что пообещать. И, в конце концов, он получил то, что хотел: миниатюрную пробирку с малюсенькой каплей красного вещества внутри. Он поспешил в свою лабораторию и принялся за работу. Он обработал красную жидкость в корнезайфовом транссубстационаторе и искусственной липемии, подверг её лиофилизации и гидрации и получил в результате микроскопическую дозу красного порошка, похожего на молотый шафран. Затем он растворил этот порошок в спирте и смешал с готовым ядом. Короче говоря: алхимик, для придания яду необходимой нотки безумия, добавил в него маленькую каплю законсервированной крови Гаунаба девяносто девятого.

Первое сражение Гарры Мидгардского

Гарра смотрел на меч в своей руке: по весу он был достаточно тяжёлым. Обременительно. Нелепо. Глупо. Он знал для чего нужны ножи – для резки хлеба. Но что полезного несут в себе мечи?

Конечно же, Гарре было известно, что мечи годятся для сражений и ими убивают. Но эти две вещи он не мог понять, что совсем не упрощало его жизни в качестве вольпертингера. Он был рождён вольпертингером, а способности представителей этой расы возводили их всех в ранг высококлассных воинов, но у него не было никакого желания сражаться.

Гарра Мидгардский стал учителем. Он сделал это, поскольку хотел профессионально доказать, что любой вольпертингер может прожить жизнь не только размахивая вокруг себя мечом. Глубоко в этом уверенный несколько дней назад он лёг в кровать в Вольпертинге, а теперь он стоял здесь, неизвестно где, на арене перед тысячами совершенно незнакомых существ с мечом в руке. Вероятно, следующим от него потребуют, что бы он сражался!

Единственным ранением, нанесённым когда-либо Гаррой, была вмятина украшавшая голову бургомистра. Это произошло во время драки Чёрной и Красной банд – разборки между вольпертингерами-прогульщиками школы. А меч, удар которого оказался немного сильнее, чем необходимо, был деревянным. Гарра тогда чуть не умер от страха, когда Йодлер-с-гор упал без сознания, и вокруг него стала растекаться лужа крови. Но Йодлер затем открыл глаза и Гарра решил больше никогда в жизни не касаться меча. Он ещё раз с отвращением посмотрел на предмет в своей руке и бросил его на песок.

И в тот же момент, как по приказу, перед ним раскрылся пол и из подвала Театра красивых смертей выехали вверх две клетки.

Внутри них находились, насколько сквозь толстые прутья мог различить Гарра, два существа с лохматой серой шерстью и удивительно огромными челюстями. Головы же их были покрыты короткой белоснежной шерстью, из-за чего могло бы показаться, если бы не эти слишком живые жёлтые глаза, что у них вместо голов черепа. Что это за существа? Знаний Гарры в биологии были достаточно глубокими, чтобы вести уроки по этому предмету, но этих зверей он не мог узнать. Может быть, это были дикие обезьяны?

Фрифтар подал незаметный знак, в клетках что-то щёлкнуло и их двери открылись. В первый момент оба существа не сообразили, что получили свободу. Нерешительно сидели они в своих клетках, издавая сердитые хрюкающие звуки. Гарра заметил, что у каждого из них была с собой тяжёлая дубинка.

Может быть, сейчас самый подходящий момент, чтобы уйти, думал он? Но куда? Ворота арены были закрыты.

Звери, наконец, решились выйти из клеток, но их, кажется, пугал смех зрителей. Когда в них стали бросать хлеб и овощи, звери начали двигаться и взбесились. Пронзительно крича, носились они по арене и размахивали дубинками, пока Гарра не привлёк их внимания. Он всё ещё выжидающе стоял на своём месте и наблюдал, как обезьяны осторожно окружали его. Да, теперь он был уверен, что это – обезьяны. Об этом ясно говорил их способ передвижения.

Первый удар дубинки пришёлся ему между шеей и лопатками. Он был удивлён, что практически не почувствовал боли, только лёгкий толчок. Судя по всему, его организм мог вырабатывать вещество, нейтрализующее любую, даже самую сильную боль. Знать это было приятно, но метод, с помощью которого он это узнал, не понравился Гарре. Лучше бы он узнал об этом из книги.

Второй удар пришёлся ему по голове, а после третьего и четвёртого он уже лежал на земле.

Нет, думал Гарра, в этом мире из него уже не получится героя, он не попадёт ни в одну из категорий Замонийской истории героев! Он ещё раз посмотрел на беснующихся обезьян. Удары дубинок сыпались на него дождём, а затем стало темно.

Фрифтар склонился к Гаунабу:

– Обезьяны из Мёртвого бора, – важно сообщил он ему. – Дикие экземпляры, которые я специально для вашего величества приказал словить и выдрессировать. Мы научили их бояться огня и пользоваться дубинками. Я думаю, что они доставят нам ещё немало удовольствия в театре.

Фрифтар довольно улыбнулся. Сейчас было самое подходящее время сделать что-то для поднятия собственной самооценки и гордости народа Гела. С растущим недовольством наблюдал Фрифтар, как сбивали с толку народ сражения вольпертингеров. Они победили множество лучших воинов театра, были потеряны такие любимчики публики как Нагельфар-паромщик, Чёрные близнецы и Эвил Многорукий. Наконец ему удалось снова заставить одного из вольпертингеров упасть на песок арены, именно он выбрал этот старый седой экземпляр для сражения. Мясо для дубинок обезьян из Мёртвого бора. Одно из хороших старых сражений-казней.

– И что тоэ лобы за епоглу ениежесра? – прошипел Гаунаб. – О чём ты малду? Э?

Фрифтар был сбит с толку. Только сейчас он заметил, что аплодисментов не было. Даже наоборот, отовсюду были слышны возмущённые крики и свист.

– Шайлупос-ка как титсвис родна! – ядовито продолжил Гаунаб. – Ты ракду!

Фрифтар стоял совершенно растерянный. Такой реакции он не ожидал. Такого вида сражения всегда имели успех, и даже сам король был от них в восторге. А теперь зрители свистят, а король в бешенстве. Может быть, что-то изменилось в Театре красивых смертей? Что-то, чего он не заметил? Фрифтар пытался найти слова.

– Ну, я думал… – начал он.

– Ты малду! – брызгал слюной король. – С кихка пор ты ешьмаду? Матьду – тоэ ёмо етиняза, ты, цапиту! Нипомза тоэ!

В глазах короля вспыхнуло безумие всех Гаунабов. Фрифтар взвешивал каждое своё следующее слово. Одно неверное слово, один неверный жест и его жизнь оказалась бы под угрозой.

– Прошу прощения, ваше величество! Я ошибся! – произнёс он покорным дрожащим голосом. – Позвольте вас уверить, что следующее сражение будет отвечать самым высоким вашим требованиям и пожеланиям народа. Склоняюсь перед вами в стыде и покорности.