Румо и чудеса в темноте. Книга II - Вальтер Моэрс

Её пропорции были идеальны, будто медная дева была построена именно для неё. Её красота была грандиозной. Генерал Тиктак обладал необычным чувством – он мог чуять храбрость и страх. В этой девушке он чуял невероятную жажду жизни, а страх смерти у неё был таким же мизерным, как у мертвеца. Сомнений не было – перед ним лежала душа медной девы. С ней он сможет, наконец, сыграть симфонию смерти, о которой он так давно мечтает.

Кусачие черви и паучий потоп

Когда Румо проснулся, он чувствовал себя отдохнувшим и полным энергии. Зверюшки, укрывавшие его ранее живым одеялом, копошились невдалеке. Румо встал и осмотрел входы в пещеру.

– По какой дороге пойдём?

– Сложно сказать, – ответил Львиный зев.

– Иди по самой первой! – предложил Гринцольд.

Румо с большим усилием пошёл вперёд. Пол был каменистый и неровный, пещера, после каждого разветвления, становилась всё уже, а камни, преграждавшие ему путь, выглядели всё более угрожающе. Румо приходилось то ползти, то протискиваться между камней. Пушистые зверьки пропали. Ему оставалось только надеяться, что эта дорога не заведёт его в тупик.

– Смотри внимательно, куда наступаешь. Тут дыры километровой глубины, – предупредил Львиный зев.

– Откуда ты знаешь?

– Видишь ли, я всю жизнь проработал в подземных шахтах! И если я в чём-то разбираюсь, так это в пещерах. Я же пещерный тролль! По строению камней видно, что тут происходят тектонические движения. Из-под земли вырастают острые скалы. Один небольшой толчок и мы окажемся тут навсегда запертыми. Ху-ха-ха!

– Ты считаешь, что это смешно?

– В любом случае для меня это не новость, – сказал Львиный зев. – Слышал про похоронный юмор? Раньше, во время работы мы описывали друг другу ужасные несчастья. Это помогает от страха.

Что-то слизкое капнуло Румо за шиворот. На потолке тоннеля сидели насекомые длиной в аршин, бесцветные и безглазые, но с длинными щупальцами.

– Не бойся, они жрут только падаль, – сказал Львиный зев. – Но если они съедят твои глаза, то ты – мертвец. Они любят глаза. Наверное потому, что у них нет собственных.

Румо с отвращение отбросил в сторону щупальца одного из насекомых, пытающегося ощупать его лицо.

– Везде, где мало света, всё одинаково! – жаловался Львиный зев. – Природа играет в безумные игры, поскольку тут её никто не видит

– Точно, подтвердил Гринцольд, – Я принимал участие в пещерных войнах Мидгара. Три года под землёй. Там я видел таких животных, которые вообще-то должны быть запрещены.

– Ты прав, парень. Без света жизнь развивается странным образом. Меловые черви, земляные пауки, металлические гусеницы, фосфорные улитки, тоннельные крысы, потолочные ползуны, прозрачные сосуны, четырёхлапые бабочки, ледяные мотыльки, лавовые черви – как будто всё отвратительное проявляется в самом большом количестве там, где этого никто не видит.

Румо поднимался вверх по лестнице, созданной природой из обломков гранита. На встречу ему бежала тысяченожка не меньше метра в длину. Румо вежливо уступил ей дорогу, отступив в сторону, и наблюдал, как она прошла мимо, со щёлканьем разрезая воздух своими кусачками. И это существо было тоже, судя по всему, слепым.

– Правильно, ему лучше уступать дорогу, – сказал Львиный зев. – Это – кусачий червь. В общем, безобидный, пока ты не спишь и можешь уступить ему дорогу. Но не дай бог, он встретит тебя, когда ты спишь. Тогда он пройдёт сквозь тебя – войдёт в твоё ухо, прогрызёт проход через твой мозг, потом горло и в районе ног выйдет снова наружу. Кусачие черви не обходят ничего, они всегда идут прямо.

– Точно! – сказал Гринцольд. – Я был знаком с одним солдатом-демоном. Пока он спал, кусачий червь прошёл через его ноги, дважды! Сначала в одну сторону через бёдра, потом обратно – через голени. С тех пор мой приятель должен был ходить на руках.

– А вы знаете, что существуют подземные грибы, обладающие свойствами насекомоядных растений? А осьминоги, которые могут жить без воды и обитают под обломками скал? Щупальца этих чудовищ двести метров длиной, а в их присосках можно жить!

– Знаю! – ответил Гринцольд. – А слышал про минерамелеона? Он может принимать форму и цвет любого минерала и бывает длинной до двенадцати метров. Ты можешь сидеть на нём и не знать этого!

– Ну, это ерунда, – сказал Львиный зев, – А вы знаете, что существуют подземные комары, такие маленькие, что могут влететь через ноздри прямо в ваш мозг? А там они откладывают яйца, которые вырастают до размера арбуза.

Это случилось с моим коллегой по работе. Идём мы просто так по тоннелю, и вдруг его голова начинает раздуваться, как тыква, а потом – бум! – лопается прямо на моих глазах и миллион маленьких комариков….

– Паучий потоп! – мрачно прервал его Гринцольд.

– О, да! Паучий потоп – это вещь! Неожиданно все тоннели наполняются шерстяными пауками с кулак величиной. Можешь, конечно, попытаться дышать и при этом не заглотнуть ни одного паука, но это невозможно. Клянусь!

Румо застонал. Уже даже без болтовни Гринцольда и Львиного зева дорога было достаточно тяжёлой. Какое-то время он уже шёл, согнувшись, так как с потолка свисали острые камни и не давали ему возможность идти, выпрямившись в полный рост. Вокруг ползало огромное количество жирных слизней, оставлявших за собой фиолетовый светящийся липкий след.

Румо заметил, что почва под ногами начала меняться. Всё чаще он наступал на мягкую поверхность из песка и гальки.

– Здесь почти нет скал, – сказал Румо.

– Это означает, что мы поднимаемся вверх, – ответил Львиный зев. – Мы находимся ближе к поверхности земли, где пласты мягче.

Румо снова почуял знакомые запахи – земля, компост, смола. И у него возникло странное чувство, будто он уже был однажды в этой местности. Но, конечно же, это было невозможно.

– Пахнет лесом, – сказал он.

Земля становилась всё мягче и влажнее. При каждом его шаге раздавалось хлюпанье, как будто он шёл по мокрому мху. Тысячи слизней ползали вокруг, висели, приклеившись, на стенах, на потолке и оставляли за собой фиолетовые, светящиеся линии. До этого всё вокруг было твёрдым, холодным и остроконечным, теперь же всё было мягким, тёплым и влажным. Румо подошёл к луже.