Прелестная леди на вашем пороге - Дора Коуст, Любовь Огненная

принес на улицы холод, — а едва мы встретились взглядами, остановился и замер.

В его глазах расстилалась чернота. Я видела нестерпимый голод, желание, присущее мужчинам.

Хотела ли я этого?

Скорее да, чем нет. Герцог являлся тем единственным, кому я была готова отдать свою честь. Не все ли равно, каким будет итог этого безумного поступка? Клеймо одинокой старой девы меня не страшило. Так со мной хотя бы останутся воспоминания.

— Оливия… — произнес он мое имя хрипло.

Остановив его жестом, я сбросила халат на пол. Скользкая на ощупь ткань беззвучно скатилась по бёдрам. Проследив за его падением, Алекс шумно сглотнул и снова посмотрел на меня.

Пальцы мелко подрагивали от волнения. Знала лишь теорию: лучшая подруга любила делиться пикантными подробностями своих своевольных знакомых, а потому медленно подошла к Алексу, запрокинула голову и обвила его шею руками.

Он все это время смотрел мне только в глаза.

— Я должен постараться всеми силами тебя отговорить, — произнес он с плохо скрываемым отчаянием.

— Попробуешь? — спросила я тихо, едва касаясь губами его губ, ловя дыхание.

— Нет.

Я не хотела больше слов, не требовала обещаний. Решительно прикоснувшись губами к его губам, непроизвольно выгнулась ему навстречу, едва его ладони огладили спину и бедра.

Больше от меня ничего не зависело. Так, как целовалась этим вечером, незаметно переросшим в ночь из-за темных туч, заволокших город, я не целовалась никогда в жизни.

Но одними поцелуями ночь было не украсить. Жадные, жаркие объятия, когда мало каждого вдоха, мало аромата его волос, тела, слишком мало всего. Хотелось слиться с Алексом воедино, стать центром друг друга, несгибаемой сердцевиной.

Хотелось трогать, обнимать, целовать. Укусить, испытав кратковременную боль. Зарычать, испытав неведанные доселе ощущения. Впиваться пальцами в его кожу на лопатках будто в желании залезть под нее, забраться в самое сердце.

И больше никогда его не покидать.

Но ночь имеет свойство заканчиваться, и утро обнажает нас, словно рожденных заново, являет нам нас, повергая в пучину стыда, размышлений и сожалений о так и не произнесенных словах.

Пока я лежала на подушке и бездумно смотрела в окно, Алекс накручивал мой светлый локон на палец.

— Как честный человек, я теперь обязан жениться на вас, леди Дерейро, — лукаво усмехнулся он.

И вдруг поставил мне на живот синюю бархатную коробочку. Открывала ее без должного трепета и восторга. Совсем не эти слова я хотела услышать.

На бархатной подушечке в цвет футляра лежал невиданной красоты камень, безупречно ограненный в форме сердца. «Сердце дракона». Внутри него бился живой драконий огонь.

Казалось, что с тех пор, как я однажды видела подобный камень, прошла уже целая вечность, но нет, все те же пять лет. Годы ожидания, беспочвенных мечтаний и неизбежного взросления.

— Оливия, ты станешь моей женой? — спросил герцог, поочередно мягко прикасаясь губами к каждому пальцу на моей правой руке.

Он ждал ответа, волновался. Слышала своими ушами, видела своими глазами, а сердце… Сердце до сих пор сомневалось.

Из-за чувств или из благородства? Чем он руководствовался, делая это предложение? Действительно желал соединиться со мной узами брака? Или таким образом защищал мою честь?

Последнего определенно не хотелось. Я уже давно повзрослела и теперь смотрела на этот мир иначе. Считала, что истинная любовь — это не жертвы. Это умение находить компромиссы и идти в направлении друг к другу — так мне казалось.

— Я бы немного вздремнула. Устала, — почти не соврала я.

И пусть большую часть ночи мы просто целовались, неторопливо изучая тела друг друга в перерывах перед новым слиянием, это действительно изматывало.

— Спи, — коротко поцеловал он меня в висок, подтянувшись, и решительно устроился рядом, подгребая меня к себе ближе.

А я все смотрела на то, как восходит солнце. Как рассвет оповещает о новом дне.

Когда я уходила, герцог крепко спал. Футляр с «Сердцем дракона» так и остался на прикроватном столике, а вместе с ним все мои чаяния и надежды.

Я не хотела невозможного. Всего лишь желала, чтобы он любил меня так же сильно в ответ. Так же жарко, так же крепко, неистово, до исступления.

Но он о своих чувствах так ни разу и не заговорил.

Мы с Алекстандером встретились лишь вечером. Проспав до обеда, я поела, написала письмо своему бывшему работодателю и сходила на почту, чтобы отправить его. Через артефакт связи общаться получалось не со всеми территориями. Коммуникации только налаживали, и в отдаленных землях связь ловилась редко.

Собственно, именно поэтому половина континента все еще использовала рукописные письма и шкатулки-артефакты.

Выбравшись из гостиницы на улицу вместе с саквояжем, я нос к носу столкнулась с герцогом. Он ждал меня у той самой нанятой мною кареты и даже самолично открыл для меня дверцу, забирая мой саквояж.

Я страстно желала и одновременно совсем не хотела, чтобы он сел в экипаж вместе со мной.

— Возвращаетесь на прежнее место работы, леди Дерейро? — поинтересовался он прямо, минуя все правила этикета.

— Мне нужно отработать еще две недели после увольнения. Тот период, пока мне будут искать замену, — невозмутимо пояснила я, усаживаясь.

При этом мне приходилось тщательно контролировать голос. Стараться всеми силами, чтобы он не дрожал.

Не смотрела на него, ему в глаза. Куда угодно, но только чтобы не встречаться с ним взглядом. Потому что больно. А еще стыдно. Благовоспитанные леди не должны поступать подобным образом.

— То есть ровно через две недели вы будете свободны? — подловил он меня, и не думая закрывать дверцу. Словно специально держал за ту руку, которую я ему подала, чтобы забраться внутрь дормеза. — В таком случае с удовольствием приглашаю вас погостить в мое поместье. Вы ведь еще ни разу там не были и не видели всех тех драконов, что обитают в моем заповедном лесу.

— Благодарю вас за приглашение, — учтиво отговорилась я, наблюдая за тем, как Алекс медленно склоняется к тыльной стороне моей ладони.

Его взгляд не отлипал от меня ни на мгновение. Сверлил и отчего-то прямо на глазах злился все сильнее.

— Оливия… — произнес он строго, явно намереваясь что-то сказать.

Но я уже находилась на грани. Перепугавшись, что станет ругаться, что вновь захочет получить ответы на вопросы, я сказала четкое и уверенное «Нет».

— «Нет» на любые ваши слова, — повторила я, насилу отнимая свою руку, и громко обратилась к возничему: — Трогай!

Едва экипаж резко