Суеверие - Дэвид Амброуз

Все положили руки на стол и принялись задавать простые вопросы. Но ответом по-прежнему было молчание.

— Он ушел, — повторила Дрю; на сей раз она просто констатировала факт.

Словно признавая ее правоту, все откинулись на спинки стульев и убрали со стола руки.

— Думаю, это все на сегодня, — сказал Сэм и посмотрел на часы. — Хотя время у нас еще есть, можно попробовать еще что-нибудь сделать.

Никто не спешил уходить. Но и выдвигать свежие идеи — тоже. Барри подошел к карточному столику. Мэгги последовала за ним. Пит встал и сладко потянулся. Роджер развернул стул и завел разговор с Джоанной.

— А знаете, что делали те парни в Торонто? — спросил Пит, забирая у Мэгги кофейник. — Иногда они пели своему «Филиппу» и даже рассказывали анекдоты. Эй, Адам, как ты на это смотришь? Спеть тебе песенку?

Стук, раздавшийся в ответ, поразил всех не только своей громкостью, но и тем, что рядом со столом в этот момент никого не было. Все как по команде развернулись в сторону стола, а потом посмотрели друг на друга.

— Он к нам вернулся, — проговорила Дрю. — Да еще как! — и сказала Питу: — Ты это придумал, вот сам и пой.

— Слушайте, да у меня же нет слуха, — запротестовал он. — Вы все должны помогать. — Никто не откликнулся, и он взмолился: — Ну в самом деле! Мы же вместе работаем!

И снова все обменялись взглядами — на этот раз в том смысле, что почему бы, собственно, и не спеть?

— Итак, что же мы споем? — спросил Сэм. — Эстрадную песню? Псалом? Элвиса Пресли? Битлз?

Трудно было найти песню, которую бы каждый знал наизусть. В конце концов остановились на «Десять зеленых бутылок», сократив их до восьми, поскольку за столом было восемь человек.

Уорд сказал, что плохо помнит мелодию, и Барри ему напел. Пит начал, и все подхватили рефрен. Потом запела Мэгги, удивив всех сильным и приятным сопрано. Сэм пел с большим воодушевлением, но немного фальшивил. Дальше настала очередь Уорда, и оказалось, что он поет куда более глубоким и звучным голосом, чем говорит. Когда хор подхватил рефрен, стол принялся отбивать ритм. Сначала все от изумления замолчали, но стол продолжал отщелкивать такты, и песня зазвучала опять. Когда она кончилась, барабанная дробь сменилась серией характерных хлопков — несомненно, им аплодировали.

Все были так тронуты, что залились счастливым смехом, как дети.

— Мы ему нравимся! Спорим, он хочет еще послушать — правда, Адам? — сказал Пит, и стол утвердительно стукнул. Они запели «Джона Брауна», но вскоре выяснилось, что слов почти никто не помнит. Однако мелодия была такая зажигательная, что под нее можно было горланить любую чушь и, конечно же, Адама это ничуть не смутило. В конце он наградил их еще более громкими аплодисментами.

— Ну а теперь что? — спросил Пит, оглядев своих довольных товарищей.

Стол издал серию хлопков — он явно желал продолжения концерта.

— Ради Бога, Пит, — смеясь, проговорила Дрю. — Если ты его будешь спрашивать, он так и будет всегда отвечать.

— Только если мы сами этого хотим. Если он просит еще, значит, мы довольны собой. Кто-нибудь может предложить, что еще спеть?

— Все, что угодно, — сказал Сэм, — только не «Мой путь».

Они спели пару куплетов из гимна, потом проревели «Марсельезу», слова которой нашлись в одной из книг. Напоследок они прохрипели «Хэлло, Долли», после чего встали из-за стола налить себе кофе или холодного лимонада.

— Бог ты мой, вы знаете, сколько времени! — воскликнула Мэгги, и все посмотрели на часы. Оказывается, они задержались почти на час. — Я с дочерью должна встретиться в метро. Я побежала, а то опоздаю.

Мэгги подхватила пальто и сумочку, и вдруг раздался громкий скрежет. Все повернулись к столу.

Стол, набирая скорость, ехал по полу. Он двигался точно по прямой, пока не врезался в дверь, загородив проход.

Все молчали. Казалось, никто не может поверить своим глазам и ждет, пока кто-то другой не подтвердит, что это было на самом деле. Наконец Сэм тихо сказал:

— Он не хочет, чтобы Мэгги уходила. Я прав, Адам?

Со стороны стола раздался ясный и твердый стук. Мэгги чуть слышно ахнула и прикрыла ладонью рот. Было заметно, что рука у нее дрожит.

— Все в порядке, — сказал ей Сэм. — Вы ему нравитесь, вот и все. И в этом нет ничего удивительного, поскольку вы нравитесь всем нам, — он пошел к двери и самым обычным тоном попросил: — Барри, поможете мне?

Они подняли стол с двух сторон и не ощутили никакого сопротивления. Стол был водворен на место, в центр комнаты, и остался стоять, словно прикосновение человеческих рук нейтрализовало ту силу, которая его двигала.

— Извините, если мы вас задержали, Мэгги, — сказал Сэм. — И передайте наши извинения своей дочери. До встречи на следующей неделе.

— Да. До свидания, — почти прошептала она и торопливо вышла из комнаты.

Те, кто остался, странно притихли и быстро разошлись под тем предлогом, что уже поздно. В комнате остались только Сэм, Джоанна и Пит, который проверял записывающее оборудование.

— Есть! — воскликнул он, прокрутив кусок пленки. — Это фантастика, Сэм! Вся это чертовщина записалась отлично!

Глава 20

У Джоанны для Тэйлора было припасено два козыря. Первый — видеозапись, а второй — предложение Роджера Фуллертона упомянуть в статье его имя.

— Один из ведущих физиков мира подался в охотники за привидениями? Это же историческое событие! Не стану спрашивать, как тебе это удалось, но прими мои поздравления.

Он подмигнул. Джоанне это было неприятно. Тэйлор Фристоун не обладал обаянием, но искренне верил, что оно тоже принадлежит к его многочисленным человеческим достоинствам.

— Забудь про ООН. И на Кеннеди я брошу кого-нибудь другого. Ты снова занимаешься только этим делом.

Она пошла в ресторан, где договорилась встретиться с Сэмом и Роджером. Предложение Роджера использовать его имя удивило ее настолько же, насколько обрадовало Сэма.

— Я по-прежнему считаю это пустой тратой времени, — сказал Фуллертон. — Но не могу отрицать, что происходит что-то необычное, и я не прочь встать во весь рост и признать этот факт.

Остальные члены группы, за исключением Пита и самого Сэма, по-прежнему не желали фигурировать в статье под подлинными именами. Барри, например, считал, что это повредит его фирме. Джоанна сказала, что в этом он похож на ее мать, на что он рассмеялся и сказал, что расценивает это как комплимент.

Дрю сказала, что она как Барри. Мэгги вообще не терпела вторжения в свою личную жизнь. Уорд Райли тоже попросил не упоминать его имени.

Когда Джоанна подошла к столику, Сэм и Роджер приподнялись в знак приветствия. Это был тот же столик в том же ресторанчике, куда Сэм пригласил Джоанну после ее встречи с Элли Рэй. Как давно это было, подумала Джоанна. От взглядов мужчин не укрылось, что она чем-то весьма довольна, и Джоанна пересказала им свой разговор с редактором. Роджер, который организовал этот обед, заказал бутылку шампанского.