Выход из мёртвого пространства - Георгий Литвин

Но ведь и молоды мы тогда были, мальчишки да и только. Не поверите; танцы по вечерам устраивали, влюблялись отчаянно. Некоторые и женились. Очень крепкие семьи, доложу я вам, у них потом получились.

Это все я рассказываю к тому, что в такой обстановке предстать перед нашими девушками в качестве всеми презираемого труса было страшнейшим позором. Нестрашней, чем трибунал. "Прохвост" даже на колени бухнулся:

- Товарищ командир! Товарищи! Прошу, поверьте мне последний раз! Я выполню любой приказ. Клянусь!

И снова надолго замолчал командир полка. Потом сказал:

- Хорошо. Но полетишь на одноместном. А замыкающим будет... Вот Атлеснов будет замыкающим.

Обращаясь уже к Атлеснову, командир продолжил:

- Если этот... на цель не пойдет, приказываю расстрелять его из пушек. Спишем как боевую потерю. Так хоть его родителям будет легче: погиб, мол, в бою!

Группа вылетела на задание. И струсивший отбомбился и отстрелялся как положено. Дальше воевал тоже неплохо. Потом попал в госпиталь, и я потерял его из виду.

Такой вот приказ отдал командир: расстрелять - и все тут. А если бы его выполнили, тогда что? Хотя мне думается, что командир был уверен, что выполнение приказа не потребуется. Но чтобы летчик сумел преодолеть психологический барьер, хоть раз вылетел на боевое задание, остался цел, а потому обрел уверенность, что раз сегодня не сбили, то не собьют и завтра, и послезавтра, такой приказ командиру необходимо было отдать! Только как он решился на это? Озарение какое нашло? Ведь был командир не намного нас старше, лет на десять всего!

Эльтиген. Перед смертью все были равны

Если десант под Еникале еще кое-как продвигался вперед, то под Эльтигеном обстановка сложилась крайне сложная и напряженная. Здорово немцам помогли быстроходные десантные баржи, на которых они собирались перевозить войска в Англию, а сейчас перебросили по Дунаю в Черное море. Немцы решили с этих барж высадить свой десант в тыл нашим войскам. К счастью, это им не удалось, но эльтигенцы оказались почти полностью блокированными с моря. Редко-редко удавалось прорваться туда нашим катерам. Основная надежда была на авиацию. Ночью десантникам сбрасывали боеприпасы и продовольствие летчицы 46-го гвардейского полка, днем - мы с "илов". Но что это было - так, крохи!

Взаимодействовать в бою десантники могли только с летчиками. Появилось между нами даже какое-то родство, что ли. Штурмовики старались делать как можно больше заходов, чтобы прижать вражескую пехоту к земле, как можно дольше не давать ей возможности подняться в атаку. Как это много значило для десантников, можно судить по такому примеру.

Отличились тогда летчик лейтенант Константин Атлеснов и воздушный стрелок сержант Александр Рогоза. Под непрерывным огнем их "ил" носился над противником, поливая его свинцом из пушек и пулеметов. Шесть заходов сделал Атлеснов и, только расстреляв все патроны, вышел из боя.

Для десантников этот самолет стал как бы олицетворением Большой земли, которая их не забывает, подтверждением того, что они не одиноки. Поэтому командование 4-й воздушной армии в тот же день получило радиограмму, в которой содержалась просьба передать искреннюю благодарность героическому экипажу от всех воинов десанта. Фамилий членов экипажа десантники, разумеется, не знали, но указали бортовой номер самолета Атлеснова, который хорошо рассмотрели с земли. Многого стоит такая благодарность!

2 декабря группу на Эльтиген повел командир эскадрильи капитан Андреев. Слева от него летел Шупик, потом - Назаров, Казаков, Кравченко. Вот уже показался под нами обрывистый берег восточной части Крымского полуострова. И сразу же ударили зенитки, казалось, разрывы их снарядов заполнили все пространство вокруг наших самолетов. Сделали противозенитный маневр, проскочили зону интенсивного огня. Цель - под нами. В этот момент прямо над кабиной Григория Шупика разорвался зенитный снаряд, видно, Григорий едва удержал тяжелогруженый самолет. Ведущий командует:

- Внимание! За мной! Не отрываться!

Минута - и на земле взметнулись черные клубы дыма с яркими прожилками огня. Три танка горят, один перевернут.

- Еще заход! По артбатарее!

Развернулись. По расположению вражеской батареи ударили реактивные снаряды, очереди из пушек и пулеметов. Шупик попал по автомашине, которая вспыхнула и будто растворилась в воздухе, исчезла: видимо, в ней были боеприпасы. И тут вдруг самолет Андреева резко переворачивается и несется к земле - взрыв! Сколько времени прошло? Минута, а может, и меньше, и - нет человека. Видимо, напоролся наш ведущий на зенитный снаряд. Уж тут ничего не поделаешь, зенитный снаряд не "месс": не разглядишь его заранее, не увернешься, не сманеврируешь.

Конечно, каждый летчик, а летчик опытный - тем более, знал много приемов, как уходить от зенитного огня, знал, что на большой высоте по нам бьют пушки, а когда пикируешь - пулеметы, знал, Что самая коварная штука - эрликоны, знал, что пока стреляют зенитки, немецких истребителей нет, а если огонь прекратился, верный сигнал: сейчас появятся истребители. Но знать-то можно и должно многое, а всего все равно не предусмотришь. Зенитка - она и есть зенитка. Даже ругательство-проклятье тогда в ходу было такое: "Чтоб тебе всю жизнь зенитки давить!" Потому что опаснее этого ничего не было: атаковать зенитки - это значит отвлекать их огонь на себя.

Вот и наш опытный комэск погиб от зенитного снаряда.

Зенитных средств немцы имели в Крыму предостаточно. Мало того, что действовали все штатные дивизионы 5-го армейского корпуса, на Керченском полуострове располагались еще и части 9-й зенитной дивизии люфтваффе.

Спустя много лет после войны мне довелось читать изданную в ФРГ книгу бывшего командира этой дивизии генерал-лейтенанта В. Пикерта "От кубанского плацдарма до Севастополя". Во время боев мне приходилось, естественно, видеть лишь разрывы фашистских снарядов. А вот из этой книги я узнал, какая мощная сила была задействована, чтобы эти снаряды на нас обрушить.

Дивизия эта входила раньше в состав 6-й армии Паулюса. К концу сражения под Сталинградом остатки личного состава и артиллерии дивизии были переданы другим частям, а штаб на самолетах перебросили на Кубань. Здесь дивизия была воссоздана под тем же номером за счет пополнения из Германии.

На вооружении дивизии были крупно-, средне- и малокалиберные орудия, значит, противник мог вести прицельный и заградительный огонь на самых разных высотах, Счетверенные 20-мм пушки были установлены на самодвижущихся лафетах. Радарные установки давали фашистам возможность заблаговременно узнавать о подходе нашей авиации. Немцы имели даже специальный железнодорожный состав, на платформах которого находились зенитные орудия, и подвижные батареи на автотяге.