Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Весь личный состав, вываливший на палубу «поприветствовать дорогих гостей», встретил речь законного представителя своей далекой родины хмурым молчанием. И людей можно было понять — если законные власти Высокого Престола узнают про их, скажем так… не вполне благовидное поведение при отражении атаки черных демонов, позволившее последним захватить «Арлекин», то ничего хорошего на этой самой родине их не ждет — а ведь каждый в глубине души надеялся рано, или поздно обнять своих близких: жен, невест, родителей, детей, котов, коров, собак, ну — у… и так далее.

— Ты все сказал? — с какой-то даже грустью, поинтересовался у консула верховный главнокомандующий.

— Ну — у… начал было тот, решив, видимо, развить успех, достигнутый в ходе переговоров, но закончить не сумел — главком отвесил ему звонкую оплеуху с левой, и тут же, не давая Хану опомнится — с правой.

«Смотри ты! — удивился внутренний голос. — А Шэф-то — настоящий христианин!»

«В смысле?» — не понял Денис.

«Ну — у… если тебя ударили по правой щеке — подставь левую…»

«Так это ж не давать, а получать…» — засомневался Денис.

«А не один хрен… в философском смысле?.. — продолжил гнуть свою линию внутренний голос. — Ведь если кто получает, значит кто-то должен давать! — не так ли?»

«Ну — у… фиг знает…» — дипломатично ушел от окончательного ответа Денис.

Тем временем, будучи не в курсе теистических взглядов главкома, консул попытался заорать, и даже издал первоначальный звук, что-то вроде: «А — а-а…», но тут же смолк, потому что Шэф коротко ткнул его пальцем куда-то в живот, вследствие чего Хан Карум мгновенно метнул харч, полностью изгваздав свой дорогой костюм. Следствием этих, честно признаемся — абсолютно противоправных действий командора стало то, что полный внутреннего достоинства взгляд, которым перед началом экзекуции взирал на него консул, сменился у последнего жалким и испуганным — примерно так, в детских садах, смотрят наложившие в штаны дети на приближающуюся нянечку.

— Обрати внимание, — обратился по — русски Шэф к Денису, — этот перец привык считать себя лицом неприкосновенным, причем во всех смыслах: дипломатическом и физическом и сейчас его картина мира сломана, шаблон разорван — его можно брать голыми руками… А если бы мы имели дело с профессиональным разведчиком, внутренне готовым ко всему — то пришлось бы действовать совершенно иначе…

— Как?

— Будет случай — увидишь… а на словах… — это не то… видеть надо.

— Понятно…

— Так… — распорядился верховный главнокомандующий, — тащите сюда бочку, — он для наглядности показал руками высоту и диаметр сосуда, — когда припрете — наполните морской водой до краев. И поживее! Считайте, что у вас зачет по пожарной тревоге! — Точного значения этих слов дежурная смена, естественно, не поняла, но двигаться стала быстрее. — А эти пусть пока подумают о делах своих скорбных, — Шэф кивнул на пленников, пребывающих в полуобморочном состоянии: консул от того, что над ним был совершен гнусный акт ничем неприкрытого и ничем неспровоцированного насилия, а его офицеры от того, что стали живыми свидетелями (интересно, бывают ли мертвые?) этого страшного злодеяния.

После того, как бочка была доставлена и наполнена морской водой, главком обратил свой взор к личному составу «дипмиссии», так сказать — главным действующим лицам, разыгрываемой трагедии… ну — у трагедии — это если смотреть на происходящее с точки зрения дипломатов Высокого Престола, а если со стороны компаньонов, то… — что не трагедии точно, но и не драмы с комедией… короче — черт его знает — спектакль и спектакль.

Выбранное командором место было очень удобно для проведения всяческих противоправных действий, находящихся вне рамок юридического поля — все участники: Шэф, Денис, незаконно удерживаемые дипломаты, матросы, используемые на вспомогательных работах — типа: принести бочку, наполнить бочку, скрутить пленных, подтащить пленных и т. д., были надежно укрыты от любопытных глаз спущенными парусами и высокими бортами, так что свидетелями происходящих событий были только чайки, но им все происходящее было до фонаря.

— Значитца так… ребята, — доброжелательно обратился Шэф к несчастной троице, пожиравшей его глазами, и в высшей степени ласковым тоном продолжил свое выступление: — Я человек не злой… я наоборот — добрый человек… это все могут подтвердить… — он бросил мимолетный взгляд на матросов и по тут же раздавшемуся одобрительному гулу, дипломаты, если бы они не потеряли всяческую способность к логическому мышлению, должны были бы понять, что да — Лорд Атос очень добрый человек! — Но! — Он поднял палец, останавливая верноподданнические возгласы и возвращая на палубу тишину. — Я очень не люблю, когда меня обманывают. Очень… — верховный главнокомандующий сделал расстроенное лицо, как бы скорбя о несовершенстве мира, в котором встречаются люди, пытающиеся его обмануть и тем самым нарушить высшую, не всеми, к сожалению, осознаваемую гармонию этого мира. — Поэтому сделаем так… — «дипмиссия» уже немного пришла в себя и смотрела на командора более — менее осмысленным взором, — я задам вам всем некоторые вопросы… и если ответы будут одинаковые — я вас отпущу… А если хоть на один вопрос ответы будут разные… — Шэф сделал мхатовскую паузу, во время которой даже чайки прекратили орать, — … я вас утоплю…

— Но послу… — залепетал консул Хан Карум, однако договорить ему верховный главнокомандующий не дал:

— Как честный человек, я должен предоставить вам возможность ознакомиться с тем, что вас ждет — чтобы ваш выбор был осознанным и осмысленным… да и помыться кое — кому не мешает… — он щелкнул пальцами и два здоровенных матроса, прекрасно понимавших чего от них требуется, подтащили главу «дипмиссии» к бочке. Взаимопонимание, возникшее между верховным главнокомандующим и матросами, когда не требуется никаких лишних слов, не является столь уж редким делом — вспомним хотя бы Остапа и Шуру Балаганова в эпизоде с мятежным Михаилом Самуэлевичем, когда Шура ориентировался только на интонации голоса своего командора — и при этом ни разу не ошибся!

Ювелирную операцию по удержанию головы консула в этой самой бочке ниже поверхности воды, Шэф не передоверил никому — сам все сделал — тут нельзя было ни переборщить, ни недоборщить — клиент не должен был захлебнуться, но в тоже самое время, должен был оказаться на самой границе царства Аида, чтобы доподлинно осознать, чем ему грозит вранье.

Честно скажем — Денису происходящее не нравилось. Не нравилось, хотя он прекрасно понимал, что делает это Шэф не для развлечения, а для пользы дела, что никакого удовольствия от пытки — если называть вещи своими именами, командор не испытывает, но все равно смотреть на пускающего пузыри и сопли беспомощного человека ему было неприятно.