Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Какими это интересно, средствами? — остановил этот бурный поток верховный главнокомандующий.

— Войти в каюту вместе со стражниками и изъять…

— Понятно… — протянул Шэф, и тут в его мозгу будто молния сверкнула — он понял, что не давало ему покоя с того момента, когда он пугал зевак, скопившихся на пирсе. Дело было в том, что один из них нисколько его не боялся, а просто талантливо изображал. Правда главком уже тогда что-то такое почувствовал, но из подсознания эта мысль пробилась только сейчас. А может он просто Воланда вспомнил… хотя у того вроде правый глаз был черный, а левый зеленый… или наоборот?… — Высокий, худощавый брюнет, лет сорока… глаза разноцветные: один желтый, другой зеленый. Он!?

— Да.

Командор задумался, помолчал несколько мгновений, а потом продолжил допрос в быстром темпе — было видно, что он торопится.

— Этот… как его… — Тар, обладает дипломатическим иммунитетом?

— Нет.

— Поэтому и в налете не участвовал? — ухмыльнулся главком.

— Да.

— Входит в списочный состав консульства?

— Нет.

— Он типа наемный работник?

— Да.

— Где живет?

— Не знаю. — Шэф пристально уставился на сникшего консула и по каким-то своим критериям определил, что тот не врет. — Он сам приходит, когда что-то надо…

— А если срочно найти, как сейчас?

— Курьеры ищут в ресторанах… на базаре… ну — у там, где он часто бывает… мы эти места знаем… костер зажигаем на крыше — днем дым виден, ночью огонь… все…

— Ты кому врать пытаешься… сволочь высокопрестольная… — ласково пропел главком, а после небольшой паузы привычно рявкнул: — За борт захотел муфлон тонкорунный!!??!? А — а-а — а!!! Так сейчас пойдешь, пузыри пускать!!!

Денису было жалко Карума — его облик точно описывался выражением: «Мокрая курица» — от блестящего аристократа, которого встретили компаньоны на пирсе, не осталось ничего — мокрая курица и есть мокрая курица… В тоже время, жалость эта была какой-то немного ненастоящей, виртуальной что ли, а виртуальность эта заключалась в том, что если бы Шэф приказал ему, скажем… — жечь пятки консула, для получения информации, то Денис без всяких колебаний сделал бы это со своим врагом, не переставая жалеть его как страдающего человека.

«Вот какая ты тонкая, противоречивая натура!» — зло усмехнулся внутренний голос.

«Да перестань ты… — устало отмахнулся Денис, — … при чем тут это? Ну не люблю я, когда людей пытают… унижают… Хотя понимаю и признаю, что без этого не обойтись… Но! НЕ ЛЮБ — ЛЮ! Ясно!?»

«Ясно… А если бы ты был один, без Шэфа, и надо было расколоть этого перца, чтобы ты делал, жалостливый ты наш?»

«То же, что и он…»

«Хорошо хоть себе не врешь… Молодец!»

— Быстро говори, как экстренно вызвать колдуна!? — продолжал драть глотку верховный главнокомандующий. — Быстро, сучье семя!.. Пока я не рассердился… а я уже сержусь! — Судя по его виду, терять консулу было нечего. Понуря голову и глядя в пол, он произнес:

— Надо зажечь специальную свечу перед Связным Шаром… но это делается только по приказу из Паранга… из Капитула.

— Сегодня жгли?

— Да.

— Так — так — так… а скажи-ка мне, мил человек… а чего это вдруг, колдун ваш, который главный, не в штате, не дипломат неприкосновенный, — тут Шэф усмехнулся, — а изображает из себя черт знает что? Диверсии небось всякие готовит, Джеймс Бонд хренов?

Смутить и подавить консула Высокого Престола Хана Карума больше, чем он уже был смущен и подавлен, было невозможно, поэтому он не обращая никакого внимания на необычные слова и термины, тут же перешел к ответам по существу:

— Как в штат? — искренне удивился он. — Тар Гливар некромант… а здесь с этим… — он пошевелил пальцами, — не любят в Бакаре некромантов… это раз. А самое главное, согласно Арайской конвенции о дипломатических представительствах в порто — франко Бакар от триста пятьдесят восьмого года от Основания Высокого Престола, наличие магов в составе консульских представительств запрещено.

— Ясненько… а скажи, пожалуйста…

Внезапно, эта в высшей степени интересная беседа была прервана… хотя пожалуй что не беседа, а диалог — беседа, это когда несколько людей разговаривают, а диалог, когда двое, а Денис хоть в каюте и присутствовал, участия в разговоре не принимал, так что правильнее будет так — внезапно, этот в высшей степени интересный диалог был прерван тактичным стуком в дверь и вежливым голосом боцмана:

— Господин! Тут это… — Шэф бросил короткий взгляд на Дениса и направился к двери, оставив старшего помощника и консула наедине.

Когда дверь за верховным главнокомандующим закрылась, Хан, проводив его печальным взглядом, прошептал себе под нос что-то неразборчивое и понуро уставился в пол. В каюте воцарилась вязкая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием консула, так до конца и не отошедшего от «водных процедур». Денис от природы был добрым человеком и несмотря ни на что продолжал им оставаться — ему не нравилось доставлять страдания ближнему, который лично ему ничего плохого не сделал. Другое дело, что после определенных событий, эта природная, так сказать — врожденная доброта, сильно сузила свою сферу влияния на его поступки. Теперь Денис четко отделял мух от котлет, а пирожки от котят.

Хороший урок, преподанный ему экс — Гроссмейстером Ордена Пчелы ш'Эссаром, наглядно показал к чему приводят на войне попытки дистанцироваться от боевых действий, которые, вроде бы, напрямую тебя не затрагивают, попытки не заляпаться кровью в мясорубке, попытки встать над схваткой, попытки остаться чистеньким, купаясь в дерьме. Если бы не этот драгоценный опыт, Денису наверняка захотелось бы эту тишину разрушить — не нравилась она ему, он наверняка сказал бы консулу что-нибудь ободряющее. Но, урок от покойного Гроссмейстера Денис усвоил хорошо, и этот интеллигентски — чистоплюйский порыв подавил в зародыше, справедливо рассудив, что раз допрашивать пленника он не собирается, то и нарушать тишину причины нет, и тем более нет резона разрушать сложившуюся в каюте атмосферу — определенно мрачную, очень подходящую для допроса, а особенно для допроса с пристрастием. Такая атмосфера для пыточного каземата — первое дело! — вот только создать ее непросто, если обходиться лишь психологическими методами, без рукоприкладства, а уничтожить очень легко, сказав что-нибудь неподходяще — как говорится: не то, не там и не вовремя. Однако, тишину нарушил сам консул:

— Он меня убьет… — тихо и обреченно сказал Хан.