Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Честно скажем — Денису происходящее не нравилось. Не нравилось, хотя он прекрасно понимал, что делает это Шэф не для развлечения, а для пользы дела, что никакого удовольствия от пытки — если называть вещи своими именами, командор не испытывает, но все равно смотреть на пускающего пузыри и сопли беспомощного человека ему было неприятно.

«То есть, мясо жрать мы любим… а вот свинку заколоть или бычка зарезать — это пусть другие… а мы чистенькие останемся… — так что ли?» — каким-то неприятным тоном поинтересовался внутренний голос.

«Да прекрати ты… — все я прекрасно понимаю… что Шэф делает грязную работу за меня… — тут Денис запутался: — ну — у… не то чтобы за меня, а… ну — у… если бы не он… пришлось бы мне… — допросить-то этих все равно надо…»

«Тогда откуда это интеллигентское чистоплюйство: нравится… не нравится…» — сурово осведомился внутренний голос.

«Отвянь!.. Я все прекрасно понимаю… Но может мне это не нравиться!? Вон, рыбий жир — жуть какой полезный, а на вкус противный! Так и здесь: я не говорю, что не надо этого делать… Я говорю, что мне это не нравится! Может мне это не нравиться!?.. А!??»

«Может…» — после ощутимой паузы согласился внутренний голос, и на этом дискуссия была завершена.

Между тем «водные процедуры» продолжались, и после того, как аналогичная экзекуция была проделана с консульскими офицерами, командор велел бросить их в трюм, а сам принялся допрашивать пришедшего в себя консула. От былой спеси и гордого достоинства у Хана не осталось ничего — он был готов отвечать на любые вопросы и открывать любые секреты.

— Что тебе понадобилось на борту «Арлекина»?

— Марка, подтверждающая, что судно является собственностью Высокого Престола.

— А она есть?

— Да. Хранится в тайнике в капитанской каюте.

— Где именно?

— В столе есть секретный ящик.

— Пойдем, покажешь! — приказал главком и вся троица: Шэф, Денис и развязанный Хан Карум направилась в сторону кормы. Матросы, которые до этого подтаскивали несчастных пленников к бочке, тоже было сунулись за ними, но верховный главнокомандующий бросил на них короткий взгляд, и добровольные помощники палача как будто приросли к палубе. Что характерно, боцман, во время допроса находившийся рядом и казалось бы имевший некоторые основания, чтобы последовать за «черными демонами» и их пленником — как никак, а фактически — старпом и должен быть в курсе всего, что происходит на борту, так вот — он даже бровью не повел в сторону капитанской каюты — вот что значит житейский опыт, подкрепленный врожденной мудростью! — или же мудрость, подкрепленная опытом.

Попав в вожделенную капитанскую каюту «Арлекина», куда он так стремился и попадание куда, в конечном итоге не доставило ему никакой радости, а вовсе даже, наоборот — одни огорчения, консул робко, как-то боком, приблизился к столу и неуверенно произнес:

— Нужно повернуть верхнюю часть одной из ножек…

— Так в чем же дело, — ободрил его Шэф, — вперед!

— Я не знаю которой…

— Пробуй все, — вполне логично подсказал ему командор.

Денис покосился на главкома:

— Может сами? — тихо, по — русски поинтересовался он.

— Не надо…

— Ты что, боишься отравленной иглы, или еще чего такого?..

— Не то, чтобы боюсь, но — о…

— Понятно…

На судорожные усилия консула Высокого Престола поддалась только третья по счету ножка. Все они были фигурные, резные и представляли собой произведения плотницкого… или столярного? — черт их разберет, искусства, а видом походили на рояльные от какого-то весьма дорого инструмента типа «Bechstein», который кроме того, что звуки издает прекрасные, так еще и собой очень красив. Консул с остервенением, вызванным неопределенностью своей дальнейшей судьбы, вцепился в навершие ножки, имевшее квадратное сечение и рванул что было мочи, как уже два раза до этого… а может быть даже и еще сильнее.

Количество шансов на благоприятный исход дела неумолимо таяло, что изрядно нервировало Хана и заставляло его работать, скажем так — с огоньком… правда и до этого он не филонил, но сейчас сложилось твердое впечатление, что этот, довольно-таки субтильный аристократ, с корнем вывернет тяжеленную деревянную конструкцию из удерживающих ее пазов. К счастью этого не произошло: ножка скрипнула, провернулась на девяносто градусов и с резким треском из боковой поверхности толстой столешницы выскочил небольшой ящик, обнаружить который до этого не было никакой возможности — так он сливался с фоном.

Добившись положительного результата, консул застыл рядом с открытым ящиком тяжело дыша и свесив натруженные непривычной физической нагрузкой руки. Он явно посчитал свою миссию выполненной, однако у верховного главнокомандующего было на это счет иное мнение:

— Выкладывай все на стол, — приказал он, — чего застыл?

Тяжело вздохнув, консул вытащил из очень узкого ящика, рассчитанного на хранение чего-то явно плоского, скорее всего документов, или каких других бумаг, формата, так скажем… А3, пластину из золотистого металла и… и больше ничего. Ящик был явно предназначен только для хранения этой пластины. На ней был выгравирован, или вытравлен — хрен знает, какой-то замысловатый текст, или орнамент, сильно смахивающий на арабскую вязь. Скорее всего, это был именно текст, а никакой не орнамент, потому что, так глубоко прятать имело смысл только документ, а вряд ли документ будет вместо текста покрыт замысловатыми узорами. Так, или примерно так рассуждал Денис, твердо решив считать находку документом. В пользу этой гипотезы свидетельствовало то, что над всей поверхностью пластины были хаотически разбросаны прозрачные звезды, от которых явно попахивало магией. Что характерно, звезды находились именно над Маркой, а не на ней.

«Водяные знаки…» — решил Денис.

«К гадалке не ходи!» — поддержал его внутренний голос.

Ну, а последним доводом в пользу «документного» предположения о назначении пластины, являлась большая красная печать с изображением какой-то неприятной рожи, тоже парящая над ее поверхностью. И если от звезд, разбросанных по тексту, попахивало магией, то от печати — просто воняло! Кроме текста, пластина содержала еще и графику — в самом верху было расположено очень реалистичное изображение «Арлекина», напоминающее высококачественную черно — белую фотографию, а под ней что-то вроде чертежа, дающего изображение судна в трех проекциях, причем кроме вида сверху и сбоку, присутствовал вид не только с носа, но и с кормы.

— Читай! — приказал главком, и Хан с обреченным видом принялся делать то, что ему было велено. Сразу скажем, что до мастеров художественного слова, вроде Ираклия Луарсабовича Андроникова, ему было как до Воронежа пешком. Смысл текста он конечно передавал, но делал это таким монотонным и бесцветным голосом, что начал вызывать у Дениса зевоту, буквально после первых пяти предложений. Похожим образом разговаривают провинциальные гипнотизеры, пытаясь ввести пациентов в гипнотический сон и бесплатные «говорилки», монотонно озвучивающие электронные тексты.