Нарисованная смерть (Глаза не лгут никогда) - Джорджо Фалетти

– Точь-в-точь как Люси со Шредером.

– Кто это – Шредер?

– Тоже персонаж «Мелюзги», маленький музыкальный гений, фанатик Бетховена. Чарльз Шульц рисовал его всегда перед его маленьким фортепьяно. Люси влюблена в него и слушает, как он играет, именно в такой позе.

Они медленно приблизились к трупу. Буррони указал на локти, специально поставленные, чтобы поддерживать вес тела, и приклеенные к крышке рояля большим количеством клея. Спина тоже приклеена к спинке стула. Чтобы не нарушить этой позы, скрещенные ноги склеены на уровне колен. Клея убийца не пожалел, и струйки его растеклись до самых ступней.

– Вся в клее, как и твой племянник. На сей раз наш комиксист вылил на нее целую цистерну.

– Да. Бьюсь об заклад, марка та же самая, «Айс-Глю».

Джордан надел латексные перчатки, которые подал ему Буррони, и, приподняв волосы жертвы, открыл лицо.

– Господи Иисусе!

Широко распахнутые глаза на бледном и худом лице были замазаны тем же клеем, которым палач сковал все ее тело. Синяки на шее напоминали ритуальные знаки, испещрявшие тела языческих жертв.

– Тоже задушена.

Джордан отпустил волосы, и они с милосердием занавеса скрыли глаза, распахнутые в неестественном химическом недоумении. Он обошел рояль вокруг, чтобы взглянуть на тело с другой стороны. То, что он увидел, едва не сорвало с его губ грязное ругательство; он с трудом его удержал. Крышка над клавишами была поднята; на подставке, куда обычно ставят ноты, стоял белый лист с надписью, сделанной от руки:

Та ночь была ненастна и темна…

Его замутило. Он очень хорошо помнил прошедшее время этой фразы, в которой таилось будущее. Это была известная реплика из «Мелюзги», означавшая для некоторых персонажей смертный приговор. Когда Буррони последовал за ним, Джордан физически ощутил его взгляд, стрелой просвистевший над плечом, чтобы упереться в этот листок и его содержание.

– Ох, нет! Чертовщина собачья!

– Увы, да. Еще одно предупреждение. Если мы не вычислим этого сукина сына, то скоро придет черед бедняги по имени Снупи.

Джордан отошел от рояля и наконец-то оглядел помещение. Из лифта они попали прямо в аттик Шандели Стюарт, и глазам их предстала зловещая икебана, которую сотворил из трупа своей жертвы безумный палач. Когда первое потрясение прошло, он опытным взглядом оценил обстановку. Квартира занимала весь последний этаж Стюарт-Билдинг и была обставлена в чисто минималистском стиле. Мебель из анодированного алюминия, шторы, обивка диванов мягкого песочно-табачного цвета. Все говорило о богатстве, врожденном, неосознанном; для таких богачей суммы, на которые девяносто процентов мира могли бы нормально и даже с некоторым шиком отдохнуть, – сущая мелочь. Картины, скульптуры, посуда – все свидетельствовало об избранности семейства Стюартов. На стене против окна, выходящего на веранду над Центральным парком, висело полотно, не допускавшее сомнений в подлинности. Эскиз «Плота Медузы» Жерико в натуральную величину, семь метров на четыре – точно такой же окончательный вариант выставлен в Лувре.

Именно эта картина вновь убедила Джордана в горькой иронии судьбы и в незащищенности рода человеческого.

Жерико, Джерри Хо.

Два художника, два схожих имени, связанных одним и тем же насильственным отчаяньем; каждый плывет и пишет на своем плоту. И тот же утлый плот теперь увлек за собой в вечное плаванье душу Шандели Стюарт.

Он подошел поближе к полотну, заметив то, на что не обратил внимания прежде. На площадке перед лифтом валялись осколки вазы, видимо расколотой о дверь лифта, и по всей гостиной были раскиданы обрывки ткани – судя по всему, от платья.

Судмедэксперт вышел из-за угла стены, на которой висела картина, и ответил на безмолвный вопрос, прочитанный им в глазах Джордана и Буррони.

– Пока мне сказать особо нечего, кроме того, что жертва была задушена и что смерть наступила в промежутке от двадцати одного до двадцати трех.

Джордан молча указал ему на обломки и обрывки.

– Это говорит о борьбе, хотя на теле никаких следов нет.

Не глядя на труп, патологоанатом кивнул в сторону «Стейнвея», стоявшего по его правую руку.

– В таком положении труп не обследуешь. Вопрос, как мы будем отдирать его от рояля. Не будь здесь покойницы, да простит меня Господь, я бы подумал, что мы с вами на шоу мистера Бина.

Несмотря на то, что он немало повидал насильственных смертей на своем веку, его, казалось, тоже потрясло представшее им зрелище.

– Пришлите нам как можно скорее копию заключения о вскрытии.

– Как только, так сразу. Я не сомневаюсь, что мне последует звонок высокопоставленного лица с приказом сделать это в первую очередь.

Он отошел от них, присоединившись к двум помощникам, которым надлежало заняться вывозом трупа. Те, как он и предвидел, стояли перед роялем, и вид у них был крайне озадаченный.

– Что скажешь, Джордан?

– Честно говоря, не знаю, что и говорить. Меня это больше всего и тревожит.

– Так что, по-твоему, серия?

– На первый взгляд, да, но что-то здесь все же не так. Разумеется, у преступника не все в порядке с головой. По поводу символики убийств надо бы посоветоваться со специалистом, на мой взгляд, она уж слишком надуманна, выморочна.

Буррони понял, что Джордан, как и в студии Джеральда Марсалиса, обращается больше к самому себе, будто ему надо слышать собственный голос, для того, чтобы сосредоточиться.

– Обычно действия маньяка в момент убийства более лихорадочны, хаотичны, не столь рациональны. Не знаю. Пошли, что ли, потолкуем с телохранителем.

Буррони кивнул полицейскому, который встретил их в вестибюле здания, проводил до квартиры да так и остался стоять у дверей лифта. Черный, усатый, плотный детина в темно-синей форме оставил свой пост и подошел к ним.

– Где тот парень, что обнаружил труп?

– Вон там.

Протолкавшись сквозь толпу экспертов, заканчивавших осмотр, они двинулись в указанном направлении, на каждом шагу убеждаясь в грандиозности и богатстве этого дома, пока не дошли до кабинета. На стенах слева и справа до потолка громоздились стеллажи с книгами; перед ними были две металлические лестницы, передвигавшиеся по рельсам. Окно во всю стену выходило на веранду, тянувшуюся от гостиной.

За письменным столом современного дизайна, частично занятым клавиатурой и экраном компьютера, сидел человек; при их появлении он поднялся. Высокий, мускулистый, с зачесанными назад, набриолиненными волосами и несколько угловатыми чертами лица. Сбоку от правой брови небольшой шрам, как бы утянувший весь глаз к виску и придавший лицу странную асимметрию.

– Я детектив Бурроне, а это консультант полиции Джордан Марсалис.

Раньше Джордан усмехнулся бы такой рекомендации, означавшей все и ничего. А сейчас почувствовал себя незваным гостем, захотелось отвернуться или опустить глаза. В таких ситуациях он теперь вынужден держаться в стороне, предоставляя Буррони вести официальное расследование.

– Мы, должно быть, с вами говорили по телефону, мистер…

– …Хейз. Рэндал Хейз. Да, это я вам позвонил, когда нашел ее.

Он вышел из-за стола, по очереди протянул руку Буррони и Джордану. Сильный парень, сразу видно. Сила проглядывала и в его пружинистых движениях, и во всем облике. Чувствовалось, что эту силу он накопил в суровой жизни, а не в липовых группах, где обучают восточным единоборствам, и не в тренажерных залах, где накачивают мышцы за счет выработки стероидов.

– Прежде всего хочу вас предупредить… Вы ведь снимаете отпечатки по всему дому.

– Естественно.

– Тут имеются и мои, говорю вам сразу. Кроме того, я отсидел пять лет за нападение с попыткой убийства. Оправдываться не стану, просто объясню. Молодость у меня была бурная, совершил ошибку и расплатился за нее. С тех пор уважаю закон.

– Занесли в протокол. Садитесь, мистер Хейз.

Хейз опустился в одно из ультрасовременных кресел перед письменным столом. Прежде чем сесть, аккуратно поддернул складки брюк и одернул пиджак щегольского темно-серого костюма. Буррони отошел к окну и несколько секунд вглядывался в темноту за стеклами.

– Давно служите у мисс Стюарт?

– Лет пять без малого.

– Ваши обязанности?

– Телохранитель и помощник по особым поручениям.

– В чем же состояла их особенность?

– Я сопровождал мисс Стюарт в ее выходах, которые она… скажем так, предпочитала не обнародовать.

Буррони счел неуместным вдаваться в подробности.

– Расскажите о происшедшем.

– Вчера вечером мне позвонила Шанд… мисс Стюарт.

– В котором часу?

– Что-нибудь в половине девятого. Она звонила на мобильный, по распечатке вам не составит труда установить точное время.