Запрети себя любить - Каролина Шторм

очнувшись, снова берусь за конспект. И тут же откладываю. – Нет, ничего не выйдет. Я не понимаю, что здесь написано.

– Как ты собираешься сдавать зачёт? – спрашивает Маша. – Соколова очень строгий препод. Каждого, кто не проявляет должного внимания к её предмету, заносит в чёрный список. И потом на зачёте трясёт так, как будто это государственный экзамен.

– Она помешана на своей экологии, – соглашаюсь с Машей.

– Да. И отвертеться тебе не удастся. Ксюша, повтори ещё что-нибудь.

– Не хочу, – упрямо заявляю я. – Есть более интересные дела, – и опять беру ручку, собираясь продолжить сочинять.

– Ксюш, творчество – это хорошо, – продолжает наставлять меня Маша. – Только учёба гораздо важнее.

– Откуда ты знаешь, что важнее? Может, я стану известным писателем, и вся эта экология мне не пригодится?

– Может быть. Но пока ты им не стала. Сейчас ты – студентка первого курса.

Ох уж эта Маша! Иногда напоминает мне маму. Хочет казаться правильной во всём. А на самом деле – полна своих страстей. Боится их, потому что управлять не может. Вот и пытается это скрыть за маской добродетели.

Впрочем, я не обижаюсь на неё. Знаю, что Машка желает мне только добра. Она свои пять курсов честно отработала. И теперь может даже не готовиться к сессии. За неё всё сделает зачётка. А мне нужно постараться, чтобы меня запомнили с хорошей стороны. На семинарах я не очень активна. Какой смысл, если всё сводится к тому, что студент читает то, что распечатал? Это называется подготовкой? За это ещё и оценки ставят. А если вздумаешь рассуждать и высказывать своё мнение, которого в учебниках нет, то на «отлично» не рассчитывай.

Я прошла это с сентября. И сильно разочаровалась в этой системе высшего образования. А ещё не уверена, что правильно выбрала факультет. В общем, сплошные сомнения. А правда в одном – завтра зачёт, к которому я не готова. Пойти, что ли, в коридор проветриться?

– Добрый вечер, девочки, – в комнату заглядывает Яков. Скромно опускает глаза. – У вас не будет хлеба?

– А что – закусывать нечем? – шутит Маша.

Яков краснеет.

– Да нет. Щи сварили, хотим поужинать. Хлеб вчера кончился.

Я встаю с кровати, иду к буфету. Достаю буханку чёрного и даю Якову.

– Всю? – он удивляется. – Да мне столько не надо. Пару кусков хватит.

– Бери, – уговариваю. – Нам он сегодня не понадобится. А завтра свежий купим.

– Спасибо, Ксюш, – парень краснеет ещё больше. Собирается уйти, но медлит. Явно хочет ещё что-то сказать.

– Вы, если хотите, приходите в гости. Мы вас накормим.

– Спасибо.

Когда он ушёл, Маша подмигнула мне и сказала:

– Ксюш, ты ему нравишься. Сколько раз в день он сюда заходит?

– Не считала. Часто.

Маша права. Я нравлюсь этому парню. Скромный он, тихий, даже когда выпьет. Ни с кем не конфликтует, не задирается. К девчонкам не пристаёт. Наверное, его можно было бы назвать мечтой.

Но…

Хорошим девочкам нравятся хулиганы.

Я недавно книгу прочла. Там история почти как у нас с Пашкой. Только в финале герой остался с ней, и всё закончилось хорошо. Я мечтаю об этом каждый раз перед сном. Представляю нас вместе. А утром просыпаюсь и вижу, что ничего не меняется. Я – всё так же одна в своей комнате. Он – в их общей квартире, с ней. Грустно, обидно…

Вчера звонил Евгений. Ему продлили сессию до середины февраля. Сказал, что приедет до Нового года. Спрашивал, как у меня дела. Я говорила с ним как с хорошим другом. Он мне Артёма чем-то напоминает. Сначала мне казалось: я влюблена в него. Потом прошло. Влюблённость быстро уходит. С любовью всё сложнее. Она растёт и становится больше. Её ничем не заглушить, не утопить в бокале. Не заменить ничем. Любовь – она ни от чего не зависит. Она просто существует. Безусловно. Мне хотелось бы от неё избавиться. И я вроде пытаюсь чем-то себя отвлечь. Но всё равно мыслями возвращаюсь к нему.

А где живут его мысли?

Всё-таки, выхожу в коридор. Там встречаю Юлю. Она как раз идёт мне навстречу.

– Готовишься к зачёту? – спрашивает она.

– Уже нет.

– Всё выучила?

– Аж десять раз. Не люблю эту экологию.

– Мне кажется, её только одна Соколова любит. Только не осознаёт этого. И даже если ей кто-то скажет, что экология её – г…, она оскорбится и не поверит.

Женщина, помешанная на своём предмете. Интересно, много у нас таких будет?

– Может, чайку попьём? – предлагает Юля. – Ты с Машкой?

– Да. Заходи.

Маша, по-прежнему, не любит гостей. Но с Юлей они поладили. На следующий год, когда Машка съедет, будем просить коменданта, чтоб Юльку ко мне переселили в комнату.

Я спрашивала у Маши, останется ли она в городе или к себе вернётся.

– А что в «глубинке» делать? – рассуждает Маша. – Здесь, конечно, останусь.

Как нам ещё до этого далеко!.. Пять лет – это кажется так долго. Я здесь всего четыре месяца, а столько уже произошло, что до конца жизни помнить буду.

Я завариваю нам чай. Маша ленивая. Чтобы она встала с кровати ради того, чтоб поухаживать за кем-нибудь, – большая редкость. Но следит внимательно за каждым моим шагом. Оберегает, видимо.

– Девочки, окончание сессии надо обязательно отметить, – неожиданно говорит Маша. – Предлагаю через неделю, когда вы все зачёты сдадите.

– А экзамены? Они будут в январе, – отвечает Юля.

Я думаю о своём.

– Через неделю другое важное событие будет. Его и отметим.

– Не поняла? – это Маша.

А Юля шепчет ей: «Свадьба Сазонова».

– А-а-а… Ну, об этом человеке мне думать совсем не хочется.

Маша плохо к нему относится. А после того, как узнала про нас, – стала ещё хуже. Она даже с Юркой по этому поводу разговаривала. Я у неё спрашивала потом, чего она хотела этим добиться.

– Пусть как друг повлияет на него, – заявила Маша.

– На него никто повлиять не может. Он сам себе хозяин и судья.

Опять мне грустно. С чашкой чая в руке подхожу к окну. Забираюсь на подоконник. Снег метёт. Какая хорошая погода, чтобы остаться дома и греться в тепле! Но кому-то, видимо, очень надо быть на улице в этот час. Неужели дома никто не ждёт?

Прохожий останавливается прямо напротив общежития. Поднимает голову вверх, словно ищет знакомые окна. У меня сердце замирает. Я ещё не знаю, кто это. За метелью плохо видно очертания. Но пульс учащается. И этот ритм не обманешь. Сердце одно знает правду. И видеть и чувствовать может и сквозь стекло, и сквозь метель, и сквозь любые расстояния.