Запрети себя любить - Каролина Шторм

Выйти на улицу, на мороз. Пойти гулять пешком. Вдохнуть воздух старого города. Возможно, это мне сейчас поможет.

Я срываюсь. Вся жизнь – бегом. Ни минуты промедления, иначе можно упустить что-то важное. Иду быстро навстречу северному ветру. Снег в лицо, и он меня отрезвляет. Так хорошо давно не было!.. Куда только ноги ведут?

Где-то в стороне слышу отголоски и негромкое звучание музыки. Дураки какие-то на мороз вышли, чтоб на гитаре сыграть. Зарабатывают на очередную бутылку, что ли? Или так, для души? Евгена бы сюда, он подыграл. Обойти меня решил, сволочь!.. Остатки – сладки. А целую он её никогда не получит. Только мне она согласилась отдать всю себя. И вновь некстати вспоминаю эту девчонку с её длинными каштановыми волнами волос, рассыпанными по плечам. Она такая красивая!..

Но мне нужна та девчонка

Холодной зимой белоснежные пряди лучей.

И я спешу на свидание, иду домой,

Но я почти ничей.

Мне её слёзы как раны,

Её боль ножом пронзает насквозь.

И я иду к нему босой по сугробам…

Вот о чём они поют. И слова мне знакомы. Евген тоже их знает. Играл когда-то. Курсе на первом. Я всё хорошо запоминаю. Пойти, что ли, к пацанам, поближе послушать? А-а, так они уже расходятся. Метель их задолбала. Трое молодых совсем. Явно, студенты. Тут и общага рядом. Не наша – железнодорожная. Там тоже нормальные товарищи есть. Пару раз был в гостях. Но у себя привычнее.

Иду не босой, правда, но по сугробам. И боль её меня не пронзает насквозь. Тогда почему так песня задела? Может, есть что-то, чего я не знаю и знать не хочу?

Если уж решил совершить ошибку, то надо идти до конца.

* * *

Прихожу к своей общаге поздно. Метель к ночи только разыгралась. И в следующую субботу обещают хорошую погоду – настоящую, декабрьскую. Я раньше думал, что свадьбу буду играть летом. И не в каком-нибудь ресторане, а за городом, на природе. Но насчёт лета мы уже в пролёте. По срокам не дотянем. А на природе зимой – ну, так себе…

Хотя мне даже такая вьюга нипочём! Наоборот, раззадоривает. Какое-то чувство волнующее накрывает с головой. Похожее на предвкушение. Я стою напротив общаги, обвожу взглядом комнаты, где горит свет. Студенты – ночные жители. Им бы днём спать, а ночами бодрствовать. А что занятия? Да подождут! Вон Толик в Москву уехал. На сессию забил. Договорился, чтоб ему перенесли на месяц позже. Умеет человек с преподами разговаривать. За одно это ему диплом должны выдать.

Меня тоже иногда посещают мысли уехать куда-нибудь в большой город. Только не для того, чтобы в нём затеряться. Наоборот, так было бы интереснее дорогу себе пробивать. Конкуренция высокая. А я люблю это дело. Сразу мотивация появляется – противника победить, самому стать лучшим. Помню, когда я Ксюшу с Евгеном первый раз увидел, меня это сильно задело. Почему она его выбрала, думал я тогда. И почему мне не по фигу это вдруг стало? Я ей признался как-то раз, словно на землю обронил слова, что люблю. Ну и дурак! Зачем давать человеку надежду, если всё равно придётся потом оставить?

В её комнате свет горит. И окно приоткрыто. Смотрю пристально и вижу, что какой-то силуэт появляется. Знакомый… И окна – почти настежь. Куда же ты, маленькая? Простудишься!..

Она, глупышка, ничего не понимает. Кроме её большого чувства, которое заслонило от неё реальность, ничего другого не признает. Я не знаю, за что она меня полюбила. И если эта любовь в её жизни первая, то… Мне, действительно, очень жаль.

Но я не смогу сделать её счастливой. Ни её, ни любую другую.

Наверное…

А я свободный как ветер,

Я проклятый богом, я сам себе палач.

И я почти доволен,

Но молю об одном я:

Мама, не плачь!..

И снова в ушах слова той песни, что недавно слышал. Уже другой куплет. Та песня, вообще-то, маме посвящается. Если всю её вспомнить, то история о парне-бродяге, который много чего в жизни повидал. А потом появляется девушка, и он фантазии о матери, которой давно нет, заменяет другими фантазиями. Мне было бы жалко этого парня, если б я встретил его в реальности. Но нет, это всего лишь песня. Чей-то творческий порыв, не более.

… Меня, как ни странно, пропускают на вахте. Соскучились, что ли? Я ж хулиган, что обо мне скучать? Что, больше стёкла бить некому? Да и я ведь с этим завязал. Время сейчас не то, чтоб куролесить как раньше. Хотя кулаки порой чешутся.

Обнимаю старушку-вахтершу, целую в щеки, как родную. Я, вообще, к ним хорошо отношусь, к старичкам. Добрые они, в основном, незлобивые. Смотрят на нас, молодых, своими поблекшими и почему-то детскими глазами, словно спросить о чём-то хотят. Но не решаются. И каждое наше слово им как милостыня. Внимание – вот чего не хватает. А мне иногда от внимания хочется сбежать. Но у меня совсем другая жизнь, конечно…

Поднимаюсь на этаж, где живёт моя девочка. Всё равно она моя, даже если я другую в жёны беру. Ещё хранит мне верность, хотя её об этом не просил. Не имею права. Но и сам я после неё – ни с кем. Как-то противно сразу стало к кому-то ещё прикасаться.

Кроме моей будущей жены.

Время позднее. Я подхожу к двери её комнаты и слышу тишину. Она, наверное, спит. Поднимаю руку, чтобы постучать, и что-то меня останавливает.

– Не надо, Паш, – слышу голос со стороны.

Это её подруга, Юлька.

– Привет, – киваю ей.

– Привет, – она подходит ближе, трогает меня за рукав и тихо повторяет. – Не стучи. Ксюша спать легла.

– Она проснётся, когда узнает, что я пришёл.

– Конечно, проснётся. И до утра потом спать не будет. А завтра важный день. Мы зачёт сдаём одной грымзе. Если Ксюша из-за тебя не сдаст, у неё будут проблемы.

– При чём здесь я?

– При том, Паш! – настаивает Юлька. – Ты ей опять голову заморочишь своей любовью. Она всю ночь будет об этом думать.

Я стервец, конечно, но мне очень приятно это слышать. Да, я хочу, чтобы моя девочка думала обо мне. Чтобы никого другого в её мыслях не было. Мой эгоизм не знает границ. Но я такой. И она это знает. Всё равно продолжает любить.

– Давай с тобой поговорим, – неожиданно предлагает Юлька. –