Запрети себя любить - Каролина Шторм

Милада мне такого не простит. Но она сама виновата. Если бы не её поганый язык, и я бы не был таким резким. Но она выбегает за мной в коридор в домашних тапочках. Из открытого окна дует холодный ветер. Я оборачиваюсь к ней.

– Вернись в квартиру. Замёрзнёшь.

– Тебе какая разница, Сазонов? С чего вдруг ты обо мне заботишься?

Делаю глубокий вдох. Спокойно, Паша.

– Дура ты, – беру её за плечи, поворачиваю к двери, слегка подталкиваю. – Иди. Я скоро вернусь. Ни с какими шалавами, как ты их называешь, я встречаться не собираюсь. Зайду к Юрцу и всё.

Она качает головой.

– Я тебе не верю.

– Это твоё право. Доказывать я ничего не стану.

– Паш… – вижу, как по щекам её покатились слёзы. Убийственный маневр для мужчины. Но меня даже этим не разжалобишь. Я помню девочку, которой сделал очень больно. Но она не проронила ни слезинки в тот момент. Глаза её были сухими. А сердце кровоточило. Только она мне этого не показывала. И я был самым жестоким для неё. Мне не хотелось жалеть. Не хотелось думать, что могло быть по-другому. Не могло и не будет.

– Ладно, мне пора, – вновь пытаюсь уйти. А Милада удерживает меня рукой. Я не могу применить силу.

– Зачем ты со мной? – спрашивает она. – Только ради ребёнка?

– Ну, что ты хочешь от меня услышать? Могу соврать, конечно. Без проблем.

– Ты ведь любил меня когда-то, – напоминает она.

– Любил… – повторяет моими словами эхо.

Давно это было. С тех пор много воды утекло. Прозрение настигло меня слишком поздно.

Милада внезапно меняется в лице.

– А если я скажу, что это не твой ребёнок? Что ты будешь делать тогда?

Мне кажется, или это удар молотом по голове? Осторожно, Милада, голова у меня и так слабая. Если огорошить таким сообщением, реакция может быть мгновенной. И она вряд ли тебе понравится.

Я смотрю молча, не мигая, в эти холодные пустые глаза. И вижу, как постепенно в них разгорается ненависть. Да она презирает меня! Всё моё существование отрицает. И желает мне зла. Бога ради, Милада, зачем я тебе тогда нужен?!

Ухожу. Просто без слов. Она ответила за нас обоих.

А кулаки чешутся. И я готов продырявить ими стену. Заодно и костяшки в кровь разбить. Боль не такая сильная, как кажется вначале. Потом притупляется, а со временем стихает. Но что сейчас внутри у меня происходит, словами не описать. Я не смогу с ней жить нормально. И ребёнка в таких условиях растить невозможно. Она – дура, но и я дурак не меньше. Нам просто нужно разойтись.

Навсегда.

Окончательно.

Распахиваю дверь настежь. Ох, какой ветер! Самая настоящая вьюга. В самый раз для моего настроения. Прохожу мимо новенького автомобиля Милады, подаренного папой. Снег его заметает. Хоть бы скрыл под сугробом! Мне не привыкать ходить пешком. Так даже лучше. Бодрее.

Поднимаю воротник пальто, голову втягиваю в плечи. Морозно!

Милада не будет долго стоять в коридоре. И смотреть мне вслед в окно тоже. Она уже давно вернулась в тёплую квартиру, включила чайник, достала чашку, приготовила печенье. Она не любит меня и никогда не любила. Я был нужен ей для удобства. С Пашкой весело, безумно, непредсказуемо. Пашка может голову вскружить. Только она не подумала, что Пашка для семейной жизни не создан. Потому что у самого Пашки семьи никогда не было. Как лист осенний на ветру болтаюсь. Летаю по свету. То на землю падаю, то снова вверх. И ничего-то меня не берёт. И ничто не удерживает. Зря ты это со мной затеяла, Милада.

Не изменюсь. Ни при каких обстоятельствах.

А ты будешь страдать. Любая со мной рядом будет страдать.

Я – сволочь самая редкостная. И стервец каких поискать.

Такая судьба хулигана. Самому гореть и других своим пламенем сжигать.

Дотла!..

Ксения

Сижу на кровати с тетрадью в руках. Читаю конспекты по экологии. Пытаюсь понять прочитанное и запомнить. Не знаю, зачем на ин-язе нужна экология. Может, за границей деревья в лесу на чужом языке разговаривают? В общем, совершенно бесполезный предмет, по которому завтра я сдаю зачёт. А преподавательница строгая до жути. Она с первой лекции нам твердит, что экология – это самое важное в жизни студента, и что этот предмет надо выучить назубок.

Я пытаюсь. Но у меня плохо получается. Потому что неинтересно. А заставить себя не могу. И буквы расплываются на страницах. Как это ужасно скучно!..

Откладываю тетрадь в сторону, достаю из ящика тумбочки другую – с моими стихами. Беру ручку, начинаю писать. Здесь всё намного проще. Чтобы сочинять стихи мне, вообще, никаких усилий не надо. Рифмы слагаются сами. Как и сейчас.

Станешь белым ты и кто-то другой,

но только не я.

Лучше уйти тёмной ночью

от пугающего дня.

А ты станешь белым, станешь чистым.

Только мне оставь пустоту.

Больше никто не услышит и не узнает,

как я люблю…

– Ты чем там увлеклась?

Маша сидит напротив на своей кровати и слушает музыку через плеер в наушниках, чтобы не мешать мне учиться. Но, заметив, что я убрала конспекты, она заговорила со мной.

– Опять потянуло на творчество?

– Да, как обычно, – я задумалась. Слова в текстах не возникают из ниоткуда. Они всегда – о самом важном. Станешь белым… Цвет чистоты и непорочности. Цвет верности и любви, слагаемой под марш Мендельсона. Это случится так скоро… Я не могу не думать. И если бы у меня была возможность, то я пришла бы туда – посмотреть на него. Увидеть, как он будет надевать ей на палец кольцо и обещать быть вместе всегда – в болезни и здравии, в горе и в радости. Обещать любить её вечно… Я знаю, что это разобьёт мне сердце, осколки которого потом не собрать. Сама мысль об этой свадьбе приносит боль. Я до последнего надеюсь, что она не состоится. Вдруг что-то помешает? Да, я знаю, его невеста беременна. И я должна бы пожелать ей счастья. Но не могу. Пусть будет она счастлива, но где-нибудь вдали. Только не с ним. И он – не с ней. Я перестала верить в то, что он её любит. Он ужасно с ней обращается.

Но, всё-таки, они вместе. И я ничего не могу сделать, чтобы помешать им.

– Ксюша, – слышу голос подруги, зовущий меня обратно, – ты куда пропала?

– Я здесь, –