По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2 - Ольга Камышинская

– Откуда они? – поинтересовалась она у Мирэй.

– Его Светлость не любит розы, наш садовник их не выращивает. – пролепетала в ответ Мирэй. – Их присылают из императорской оранжереи.

Вивьен поморщилась.

М-да… У императора большая оранжерея, ее терпение кончится гораздо раньше, чем розы там.

– Унеси.

– Куда?

– Не знаю, куда хочешь. Возьми себе.

– Себе?.. Так, завтра снова пришлют корзину.

Может, и пришлют.

– А кто принимает эти корзины?

– Так, стража у ворот.

– Пусть стража их больше не принимает.

– Хорошо, я передам.

На следующий день цветов не было. Если их и присылали, но в её покои больше не приносили.

Два дня была тишина. И едва Вивьен облегченно выдохнула, в ее комнаты доставили коробку с изысканными шоколадными фигурками.

Да хорт побери императорских мастеров сластей!

***

Когда выпадали дни, свободные от службы, Шен частенько оставался ночевать в городе.

В самом центре Урсулана он снимал небольшую чистенькую квартирку, в которой даже имелась собственная купальня с горячей водой.

Хозяйку доходного дома, что сдавала ему скромное жилье, звали Розой. Шена с ней познакомил гвардеец, уволившийся полгода назад с императорской службы в запас и уехавший из столицы в свое далёкое провинциальное имение принимать наследство умершего отца.

– Понимаешь, Роза – вдова. Женщина она простая и одинокая, но строгая и хозяйственная. Ей от мужа по наследству каменный доходный дом в четыре этажа достался. Сдает квартиры, тем и живет. Попросила найти жильца в мою квартиру. Говорит, чтобы серьезный, чтоб девок не водил, и не безобразничал пьяный по ночам. У нее солидные люди жилье снимают, она свою репутацию бережет. И удобное расположение опять же, недалеко от дворца…

– Спасибо, Курт, но я такое не потяну. Сам знаешь, жалованье на первом году службы не ахти, а у отца я перестал деньги брать. Поэтому…

– Ты погоди, погоди… Отказаться всегда успеешь. Давай сходим к ней вместе. Посмотришь квартиру, поговоришь с Розой. Если ты ей глянешься, то она может цену скинуть вдвое, а то и втрое.

Шен насторожился.

– В смысле глянусь?

Что он ей глянется, оборотень даже не сомневался. Если с этой старухой надо будет в качестве квартирной платы спать, то его такой расклад не устраивал.

– Не, не то, что ты подумал. – рассмеялся Курт. – Я же сказал, женщина она строгих нравов, и вольностей себе не позволяет. В этом смысле ты ей неинтересен. Ей сдавать нашему брату гвардейцу надежнее и спокойнее, репутация у нас такая, вроде как под защитой себя чувствует. Ты же можешь, если что, вступиться за несчастную вдову?

– Ну могу.

– Вот и отлично. – похлопал его по плечу Курт. – Большего ей и не надо.

Не особо на что-то рассчитывая, Шен, снабженный ценными указаниями Курта, отправился один на знакомство с домовладелицей Розой и ее квартирой.

Жилье, против ожиданий, пришлось оборотню по вкусу и оказалось не узкой, темной каморкой под самой крышей, а весьма просторным и светлым, и находилось на первом этаже добротного каменного дома.

Хозяйка оказалась женщиной не старой, но и не молоденькой. Шен затруднился определить ее возраст, если и старше его, то от силы лет на восемь. Темноглазая, чернобровая, высокая, статная, широкая в бедрах, с не нуждавшейся в корсете талией, полной грудью и сильными, привыкшими к работе, руками. Ее вьющиеся медные волосы были уложены на голове тяжелой короной и выбивались на шее и на висках мягкими волнами коротких завитков. У нее было широкое скуластое лицо с большими, зауженными по-кошачьи, внешними уголками глаз, аккуратный, необычно точеный для простолюдинки нос с тонкими, нервными ноздрями, яркие полные губы и слева над губой черная точка родинки.

Одежда сидела на ней ладно и хоть выглядела простой и неброской, Шен, наметанным глазом женолюба и бывалого обольстителя, оценил и модный крой, и дорогую ткань, и даже обратил внимание на тонкую полоску черных кружев, которыми была отделана нижняя юбка, выглядывавшая из-под платья. Эта женщина явно не нуждалась в средствах, но и не выставляла напоказ свои доходы. И любила себя.

Она тоже изучала Шена.

Сурово. Беспристрастно. С холодком и трезвой расчетливостью.

– Девок сюда таскать не велю. – сразу обозначила она свою позицию, строго окинув Шена с ног до головы и уперев по-деловому руки в крутые бока. – У меня люди приличные живут, семейные, с детьми. Мне лишний шум и скандалы ни к чему.

– Не буду таскать. – согласился Шен, не переставая ее разглядывать.

– И брать с тебя буду пять силинов в месяц. – нисколько не тушуясь под пристальным мужским взглядом, продолжала Роза. – С меня кроватное белье и полотенца, если из формы или другой одёжи чего надо почистить или постирать – за отдельную плату. Если надумаешь у меня столоваться, то еще полсилина.

– Надеюсь, вы готовите хотя бы сносно? – само сорвалось с языка.

Шен сам не понял, почему ему захотелось ее поддразнить, разрушить ледяное спокойствие, посмотреть, какая она за этой непроницаемой стеной безразличия. Он не привык, чтобы женщины с ним сухо разговаривали и смотрели сквозь него.

Роза не поддалась на его провокацию, не обиделась, не утратила своей невозмутимости и не начала оправдываться.

– Пока никто не жаловался. – отрезала, чуть усмехнувшись уголками губ.

И что-то дерзкое, молодое, и настолько бедовое на миг выглянуло из глубины ее темных глаз, и ту же спряталось, что Шен опешил и растерялся.

Ух!.. Похоже, баба-то огонь!

– Мне подходит. – пошел он на попятную, решив воздержаться от новых колких вопросов.

Вдруг передумает его пускать на квартиру? Такая может.

– Хорошо. Вот два ключа, один у тебя останется, один мой. Потеряешь – новый замок за твой счет. Прибираться и менять белье будут в твое отсутствие, так у меня заведено. Если какие особые пожелания – будем обсуждать.

– Меня всё устраивает.

Первые два месяца Шен редко появлялся на квартире: переночует одну ночь, спросит у хозяйки, нужна ли помощь и снова пропадет на две седмицы. Они мало общались и почти не виделись.

Но в одно прекрасное раннее утро он пришел на квартиру отоспаться после шумной попойки с товарищами и, прежде чем завалиться отдохнуть, зашел в двухэтажный флигелек, отдельно стоявший во дворе доходного дома, где и жила Роза с прислужницей, помогавшей ей по хозяйству. Ему захотелось домашней похлебки, потрошков да каши, и он решил предупредить Розу, что будет столоваться сегодня у нее.

За зарешеченными окнами первого этажа горел свет, и Шен точно знал, что молодая женщина уже не спит. По его наблюдениям, вставала она рано, а ложилось поздно, проводя