Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона - Владимир Германович Корешков

– Ну, как-то не по-христиански, брат, его здесь бросать.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Алекс. – Если что, то я не был за.

Споро работая плазменными ножами, сантиметр за сантиметром мы вскрывали джип, как консервную банку, вначале металл никак не хотел поддаваться, но затем наконец нам удалось проделать в двери довольно широкое отверстие, заглянув внутрь и освободив перебитые ноги главкома, мы аккуратно вытащили его наружу и положили на землю.

– Ну и чего с ним дальше делать? – так же шепотом спросил Алекс.

– Прежде всего вколи ему обезболивающее, – сказал я.

Алекс нехотя достал аптечку, сделал укол генерал-фельдмаршалу, бормоча про себя:

– Во мы себе головняк приобрели.

– Гер генерал-фельдмаршал, как вы себя чувствуете? – поинтересовался я.

– Все хорошо, солдат, – бодро ответил он. – Связь работает?

– Так точно, гер генерал-фельдмаршал.

– Срочно доложи своему командованию, пускай присылают сюда роту, чтобы меня сейчас же эвакуировали, – капризно потребовал фельдмаршал.

– Ух ты даже как, – фыркнул Алекс.

– По прямой связи никак нельзя, гер генерал-фельдмаршал.

– Это еще почему? – зло нахмурил брови фельдмаршал.

– Потому что наше сообщение могут перехватить сепаратисты, а мы, как я понимаю, находимся в данный момент у них в тылу, и они наверняка захотят захватить вас в плен, – втолковывал я боевому генерал-фельдмаршалу, словно несмышленышу, прописные истины.

– А как же теперь быть? Нам что, никто не поможет? У нас нет выхода? – плаксиво спросил генерал-фельдмаршал голосом ребенка, которого лишили на неделю сладкого.

Алекс, покачивая головой, закатил глаза кверху и беззвучно, одними губами выругался.

– Не скрою, положение наше тяжелое, гер генерал-фельдмаршал, но не безвыходное, – продолжал увещевать я.

– Что ты предлагаешь, солдат? – генерал-фельдмаршал посмотрел на меня с такой надеждой, словно я в сей же момент телепортирую его в штаб в Нью-Олероне.

– У вас руки целы?

Генерал-фельдмаршал поднял обе руки вверх, повертел ими, разглядывая со всех сторон:

– Да, солдат.

– Тогда держитесь крепко за мою шею, я вас понесу на себе, будем пробовать пробиваться к своим.

Алекс, показывая на меня, выразительно покрутил пальцем у виска. Главком своими руками, как клещами, обхватил мою шею, я, крякнув, с усилием оторвал его тушку от земли.

– Да, неплохо наш генералитет кормят, – процедил Алекс, неодобрительно посмотрев на главкома.

– Следи за периметром и поменьше гунди, – приказал я.

Вначале моему натренированному телу было нетяжело, но через некоторое время я понемногу начал уставать, плюс совсем оживший генерал-фельдмаршал, как старший по званию, решил взять на себя руководство нашей группой – удобно устроившись на моей спине, он постоянно давал абсолютно идиотские приказы и наставления, чем выводил из себя Алекса. Я знал, что Алекс был очень зол на все наше верховное командование и особенно на генералитет, считая всех их безмозглыми тупицами, постоянно и небезосновательно обвиняя их в бездарном командовании, и нашего генерал-фельдмаршала в первую очередь. По этой причине я не мог, чтобы отдохнуть, доверить ему самому нести генерала, зная характер своего друга – в лучшем случае он генерал-фельдмаршала сбросит под каким-либо деревом, но это лучший сценарий, а так он просто пристрелит великого полководца, да и дело с концом. Наконец, я выдохся, спустил генерал-фельдмаршала на землю и сам примостился рядышком, пытаясь перевести дух.

– В чем дело, солдат, почему остановились? Надо продолжать движение, – потребовал фельдмаршал.

Тут даже я с моим невероятным, ангельским терпением ощутил острое желание пустить главкому маслину между глаз. Даже руки зачесались. Я уже проклинал тот момент, когда мы подошли к разбитому хаммеру.

– Гер генерал-фельдмаршал, разрешите доложить, впереди могут быть враги, разрешите отправить рядового Задонского на разведку, – устало сказал я.

Больше ничего другого придумать просто не смог.

– Ты думаешь, солдат, впереди могут быть враги? – испуганно переспросил генерал.

– Рядовой, – обратился он к Алексу хорошо поставленным, командирским голосом, не утруждая себя даже запомнить, как зовут одного из его спасителей. – РАЗВЕДАТЬ И ДОЛОЖИТЬ.

Алекс взглянул на меня, я кивнул ему, давай, мол, разведай, а я пока отдохну. Он смачно сплюнул и бесшумно исчез из поля зрения. Смахнув пот со лба, я достал флягу.

– Гер генерал-фельдмаршал, не угодно ли воды? – предложил я.

– Нет, у меня свое.

Достав из внутреннего кармана кителя флягу, он сделал пару глотков – в воздухе разлился аромат хорошего дорогого коньяка. Алкоголь поверх обезболивающего дал сильный эффект, генерал-фельдмаршала прилично развезло. Теперь ему захотелось поговорить, и как слушатель я его явно устраивал, рядом все равно никого другого не было, а поговорить ему очень хотелось, поэтому моя кандидатура была самая подходящая для удовлетворения его ораторских амбиций.

– Какая мерзкая планетка, и людишки здесь мерзкие, – начал он, предварительно громко икнув. – Вот ты думаешь, солдат, легко быть главнокомандующим всего экспедиционного корпуса? Нет. Это не только почетно, но еще и огромная ответственность перед Рейхом и лично перед канцлером. Это под силу только лишь такой незаурядной личности, обладающей прекрасными организаторскими способностями и полководческим даром, как я. А знаешь, как мне тяжело? Я окружен безмозглыми тупицами, дебилами, негодяями и завистниками, которые только и могут, что строчить доносы канцлеру.

Продолжая свое нудное повествование о нелегкой и безрадостной жизни, главком частенько прикладывался к фляге. Я узнал много нового о командном составе всего экспедиционного корпуса и о каждом отдельном в частности. В основном это были сравнения их с крупным и не очень крупным рогатым скотом, но некоторые командиры, по уверению генерал-фельдмаршала, имели тяжелые, неизлечимые психические отклонения, из которых врожденный дебилизм и олигофрения были самыми распространенными диагнозами. Дальше он перешел к тому, что все солдаты корпуса – потенциальные трусы и абсолютно небоеспособны. Резюме было таковым: если бы не его, генерал-фельдмаршала, полководческий гений, то нас давно бы вышибли с Олерона. От откровений генерал-фельдмаршала у меня сильно разболелась голова.

«О Алекс, как ты был прав, когда настаивал не вытаскивать на свет божий этого гениального стратега», – подумал я.

Всем было бы легче, в первую очередь моим ушам и моей спине. Наконец, генерал-фельдмаршал устал, и как не устать – все в трудах, все в заботах, свесив седую голову на грудь, пустил слюну и захрапел так, что, как мне показалось, даже исполинское дерево, к которому он был прислонен, затряслось.

– Заткнулся, ну и слава богу, – не издав ни единого шороха, появился Алекс.

Ткнув пальцем в великого полководца, предложил:

– Может, давай кляп ему в рот засунем? Ведь эта сволочь демаскирует нас, его храп на десять километров вперед слышно.

Я махнул рукой – оставь его в покое, не дай бог проснется.

– Что там впереди?

– Все тихо, сепаров не видно.

– Ладно, вперед, – скомандовал я.

Взвалив на спину храпящее тело величайшего