Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона - Владимир Германович Корешков

толпе таких же, как мы, звездных пехотинцев. Уинсли уверенно, словно опытный лоцман по знакомому фарватеру, вел нас по городским магистралям среди людского потока. На все наши с Алексом предложения «Вроде вот неплохое местечко» он твердо и безапелляционно заявлял, что это место недостойно таких славных героев и что он знает, куда мы пойдем.

– Куда он нас тащит? – спросил меня Алекс.

– А черт его знает, – пожал я плечами.

Наконец, он остановился возле двухэтажного здания с колоннами, выкрашенного в терракотовый цвет, с неоновой вывеской на французском языке «Лидо де Пари». На входе, возле двустворчатых стеклянных дверей, отделанных золотой фурнитурой, стоял самый настоящий швейцар – дядька лет пятидесяти с огромным пузом, в ливрее и фуражке.

– Вот сюда. Здесь очень уютненько, а кухня просто отменная.

Алекс даже присвистнул.

– Сукин ты сын, Джон, куда ты нас притащил? Ты что, решил нас без месячного жалования оставить? Откуда ты вообще такие места знаешь? – поинтересовался я.

– Один раз пригласили, – стеснительно шаркая ножкой, ответил Уинсли.

– Кто тебя пригласил?

– Друг.

– Что же ты скрывал от нас, что у тебя в друзьях Рокфеллер?

– Ладно, ладно, заходите, – толкал нас в спины Уинсли. – Не упирайтесь, один раз живем. Да, кстати, наличные есть? Немного швейцару надо дать, так принято.

Алекс, скрипя зубами, сунул в руку швейцару несколько хрустящих купюр, тот широко улыбнулся нам, как старым знакомым, взял под козырек, широко распахивая перед нами дверь:

– Желаю приятно отдохнуть, господа.

Внутри было еще страшнее, чем снаружи. Набранный деревянный паркет – в нем можно увидеть свое отражение. Столы, на которых нагромоздилась куча столовых предметов, надраенных до блеска, накрыты белоснежными накрахмаленными скатертями, зеркала до пола, люстры в стиле ампир. В конце зала была небольшая сцена, завешанная тяжеленным темно-зеленным драповым занавесом. Мы с Алексом оробели, чувствуя себя не в своей тарелке. А Уинсли, напротив, вел себя очень уверенно, выцепив глазами свободную официантку в кокошнике и в фартуке, стоявшую по стойке смирно возле стены, почти сливаясь с ней, махнул ей рукой и голосом богатенького сноба, этакого хозяина жизни, произнес:

– Барышня, нам столик на троих.

Официантка, подойдя к нам, сразу окинула нас опытным, наметанным взглядом, оценив нашу платежеспособность. Видимо, мы не произвели на нее должного впечатления – она слегка скривила губки, но больше ничем свое фи не выразила. Сказывалась прекрасная вышколенность.

– Пройдемте.

Она, несмотря на свои пышные формы, легко лавировала между столиками. Подведя нас поближе к сцене, махнула рукой.

– Вот этот столик господам подойдет? – полувопросительно, полуутвердительно произнесла она. – Присаживайтесь. Вот, пожалуйста, меню, – подала каждому по громадной черной кожаной папке с тиснением. – Сейчас к вам подойдет девушка, которая вас сегодня будет обслуживать. Приятного отдыха.

После этих слов она чинно, с чувством собственного достоинства удалилась.

– Подумаешь, какая фифа, – сказал Уинсли. – Ну как вам здесь, пацаны? Круто, правда?

– Здесь меню на французском, ни хрена не понятно, – возмутился Алекс. – Кроме, конечно, цен, которые больше похожи на номера голографонов. Как заказывать?

– Доверьтесь мне, я закажу, – взял на себя инициативу Джон.

– Ой, чую, не к добру это. Мы тебе уже доверились место выбрать и вместо обычного кабака оказались в версальском дворце.

– Яр, дружище, ну что ты хнычешь, – хлопнул меня по локтю Джон. – Ваши звания и награды надо хорошо отпраздновать, чтобы не последние.

– Это, конечно, так. Но я не собирался праздновать в компании французской королевской семьи.

К нам подошла совсем молоденькая светловолосая официантка. На бейджике, который покоился на упругой груди, было выведено ее имя – Эстер.

– Господа, готовы сделать заказ? – девушка старалась держаться серьезно, но получалось не очень, глазами она все время улыбалась. – Ой, а я вас, кажется, знаю, – захлопала она восхищенно глазами, – вас все время по гологравизору показывают – вы герои.

– Конечно, герои, еще какие, – за всех ответил Уинсли. – И скажу тебе, Эстер, по секрету – герои очень есть хотят.

– Да-да, конечно, заказывайте.

– Для начала, – серьезно начал Джон. – Три супа буйабес, три салата нисуаз, утиное конфи, три антрекота по-бордолезски, плату с сырами и фруктами. Десерт закажем позже.

Мы с Алексом с удивлением переглянулись. Откуда Джон знал все эти названия? Или он руководствовался исключительно ценой блюд? По типу «что подороже, то и лучше».

Девушка все внимательно записывала.

– Что господа будут пить?

– Бутылочку шампанского «Дом периньон» и бутылку «Мартеля». Потом еще чего-нибудь дозакажем, и, Эстер, детонька, шевели своим аппетитным задиком, звездпехи клубиться желают.

Девушка громко фыркнула, чем сразу заслужила неодобрительный взгляд старшей официантки. Когда Эстер удалялась, мы невольно загляделись на ее стройную фигурку, как при ходьбе под плотно обтягивающей бедра юбкой соблазнительно перекатываются ее ягодицы.

– А ничего себе такая, я бы ей полакомился, – задумчиво произнес Джон.

– Лакомщик, ты зачем шампанское заказал, эстет долбанный? – спросил я.

– Так положено, – чинно кивнув головой ответил Уинсли.

Зал потихоньку начал наполняться посетителями. В основном это были старшие офицерские чины с хорошо одетыми, ярко накрашенными дамами, большинство которых были явно не женами офицеров, а скорее особами не очень тяжелого поведения. Впрочем, держались они достаточно уверенно и смотрели на всех свысока. Офицеры поначалу смотрели на нас троих с удивлением и плохо скрытым раздражением: «Что здесь делает солдатня?» Но, наверное, наши с Алексом физиономии действительно были сильно растиражированы массмедиа в Рейхе. Потому что потом офицеры нас узнавали, улыбались, кивая, как старым знакомым. В известности все-таки был свой определенный положительный момент. Рядом за столик сели три эсэсовки. Наконец, появилась Эстер с полным подносом. Расставляя бутылки и закуски, она наклонилась, наши взгляды сразу были прикованы к глубокому вырезу ее блузки и ложбинке между грудей, в которой застрял золотой крестик. От такого восхитительного зрелища Джон даже облизнулся.

Девушка, увидев, куда были направлены наши озабоченные взоры, совсем не смутилась, наверняка, несмотря на свою молодость, она хорошо знала о своем секретном оружии.

– Приятного отдыха, господа, – еще раз пожелала нам Эстер, улыбаясь. – Если я вам понадоблюсь, зовите. Кнопочка вот там, на столе. А я пока, если позволите, обслужу соседний столик.

Находясь в легком ступоре, мы даже не нашлись, что сказать прелестнице.

– Да… – протянул Уинсли, хватаясь за горлышко бутылки шампанского, извлекая ее из ведерка со льдом. – Бывают же такие.

– Бывают разные, – сказал я. – Не томи, разливай.

– Тебе, Яр, бабу надо и срочно, а то ты одичал вконец. Ты смотри, какая козочка, хочешь, договорюсь с ней? – спросил Уинсли, разливая шампанское, делал он это неумело. Непокорное шампанское, пенясь, все время убегало у него из бокалов и проливалось на белоснежную скатерть.

– Без сопливых, – ответил я. – Не в моем