Исход - Алексей Яшин

– Потихоньку грабишь соседей, значит! – Пашнин залпом выпил свою порцию водки и отправил следом сразу несколько кусочков колбасы.

– Гриш, не пори ерунды! – Данил скривил лицо и покрутил головой. – Грабишь… Ну ты и сказанул! Просто беру то, что и так пропадет. Я же не мародер какой-то и не сволочь последняя. Квартиры пустые, хозяева вернутся еще через годы, если вообще когда-нибудь вернутся. Мне не нужны их шубы, телевизоры или деньги. Вот оставленные продукты испортятся, а нам они будут в самый раз.

– И как ты туда… – Пашнин вдруг ощутил, что алкоголь, наконец, всосался в его кровь и мозг начал соответствующим образом реагировать на опьянение.

– Как я попадаю в квартиры? – здоровяк-хозяин должен был пьянеть значительно медленнее гостя, однако и его язык потихоньку начал заплетаться. – Да все легче простого. Прочная веревочка и через балконное окно… Молоточком стеклышко – бздынь… и вперед… Беру только то, что надо сейчас… Крупы, макарошки, консервочки опять же. Картошечка, колбасочка, если не протухла. Водичка, сок, ну и что покрепче, естественно… Показать тебе мой бар?

– Не, Даня, спасибо. Верю!

– Туалетная бумажка… Печенье… Специи… Почти в каждой хате, если хорошенечко порыться, можно всякого провианта на месяц житухи надыбать, – мужчина морщил лоб, пытаясь вспомнить всю свою добычу. – Но ты не думай, я не злодей. Если окошко расхреначил, то обратно дырку заклею. У меня вон целый рулон обрезков натяжных потолков стоит, им дырья и заделываю. И лишнего ничего не возьму, мне чужой хрени не нужно.

– Своеобразно, Даня, ты устроился! – Гриша мутным взглядом посмотрел на свои пальцы и понял, что с трудом может их сосчитать. Проще, конечно, было дождаться жареной картошки, над которой сейчас колдовала Хала, но мужчины торопливо приговорили большую бутылку водки, и теперь им оставалось лишь доверить организму, собственными силами бороться с проникшим внутрь алкоголем. – А если снаружи все окончательно замерзнет? Тебе же этих баллонов, натыренной жрачки и воды из котельной на несколько лет точно не хватит!

– Что-нибудь придумаю! – Данил равнодушно пожал плечами. – Башка варит, руки не из жопы растут, справлюсь!

– И я верю, что мы справимся! – Галина выключила газовую плитку и загремела тарелками. – Давайте-ка поешьте, а то уже кривые оба, как эквадорские бананы.

– Спасибо, хозяюшка, – Пашнин пододвинулся ближе к столу, обратив внимание, что ноги тоже плохо его слушаются. – Вот только, Даня, в мою хату тебе лезть точно не нужно. Вот сейчас поем и лично принесу тебе все, что только пожелаешь.

* * *

К потере коня маленький Илья отнесся на редкость спокойно. Постоянные беседы с Темиром делали свое дело, и мальчик постепенно постигал совсем другую сторону жизни. До этого родители старательно ограждали его и сестру от любых негативных событий. Темир же был сторонником совсем иного подхода. Он считал, что ребенок с самых ранних лет должен знать все, а не только то, что вызывает положительные эмоции. Трагическая гибель Гороха стала неприятным и крайне неожиданным событием, однако раскисать было нельзя: темнеющее с каждой минутой небо буквально подгоняло путешественников, заставляя их двигаться вперед. Горная дорога сильно петляла, а резкий спуск сменялся затяжным подъемом, на который Темиру приходилось взбираться, превозмогая пронизывающую все тело боль и усталость. Путь периодически преграждали совсем свежие трещины и провалы, в такие моменты нужно было тратить время на поиск обходных путей, что сильно тормозило и вызывало излишнее раздражение. По примерным прикидкам мужчины, с того момента, как они покинули дом Людмилы Сергеевны, они преодолели чуть больше тридцати километров. Такая скорость категорически не устраивала Темира, однако в данный момент он не мог предложить никаких альтернативных вариантов.

– Это еще что такое? – Темир попридержал шедшего впереди Илью и, остановившись, они принялись рассматривать двигающееся в их сторону облако пыли. По мере его приближения стало понятно, что это всего лишь четверо подростков на велосипедах, которые гнали своих железных коней, совершенно не обращая внимания на бездорожье. В нескольких метрах от путешественников велосипедисты дружно ударили по тормозам, отчего создаваемая ими пыльная завеса лишь увечилась в размерах.

– Ого, давненько мы уже живых пиплов не лукали, – один из наездников спешился и поставил свой велосипед на подножку. – Если чё, то меня Крузак зовут. Тут еще Беня, Кузя и Сапог, – парень кивком головы показал на своих друзей, которые внимательно рассматривали встретившуюся им необычную парочку.

– Темир. А это Илья, – мужчина протянул вперед свою руку. Вместо того, чтобы пожать ее, Крузак размашисто хлопнул по протянутой ладони, чем вызвал громкий смех своих напарников.

– Ну и куда путь держим, Темирлья? – парень скрестил на груди руки, пытаясь продемонстрировать свою важность.

– Следи-ка за своей речью, братишка! – Темир категорически не терпел неуважительного отношения к себе. – Это ты со своими «сапогами» так разговаривать можешь.

– Да какой я тебе бра… – Крузак не закончил фразу, так как стоящий позади него парень резко толкнул того в спину. – Ну ладно, ладно, одичали мы тут немного. Извини, брателло…

– Я смотрю, вам лет по четырнадцать-пятнадцать. С виду вроде городские, вот только города тут рядом нет, – помимо возраста, Темир оценил и одежду подростков, та была явно не с дешевого китайского рынка.

– Да мы из лагеря, – теперь в разговор вступил уже другой велосипедист. – И я Кузя.

– Кузя, значит, скорее всего, Кузнецов. А Сапог, видимо, Сапожников. У меня, в свое время, одноклассников в Краснодаре так звали. Мы с Ильей, кстати, туда и идем, – мужчина решил не скрывать конечную цель похода.

– Ух ты, далековато пиликать! – Крузак понимающе закивал головой.

– А что за лагерь? – Темир не мог понять, откуда здесь могли взяться школьники, которые на момент глобальной катастрофы должны были находиться за учебными партами.

– А это только лохи начинают учиться первого сентября. Нормальные пацаны еще месяц тусуются в других местах, – Крузак изобразил пальцами какой-то молодежный жест, который был понятен только «избранным». – Мы до конца сентября должны были там отрываться, вот только «большой трындец» все испортил. Но мы и сейчас на траблы не залипаем, без воспиток живется довольно клево.

– В смысле без «воспиток»?

– Да все просто, – Кузя опять решил вмешаться, – лагерь у нас маленький, частный, всего четыре отряда. Воспитателей и прочих взрослых тоже немного, да и не нужны мы им были особо. Те постоянно куда-нибудь сваливали, и мы одни вялились. Вот и в тот день они куда-то в обед все уперлись, больше мы их и не видели. Может, в трещину куда-нибудь рухнули, может, потоком унесло – хрен знает. Мы поискали в окрестностях – нету! Вот теперь и живем чисто молодежной тусовкой…

– И неплохо, кстати, живем, – парень, которого Крузак называл Сапогом, оттопырил вверх большой палец.

– Подожди, а вас что, не эвакуировали? – Темир не мог понять, как про такое количество детей никто не вспомнил.

– Ну как не эвакуировали? Примерно через неделю после всей этой задницы где-то, видимо, прочухали о том, что в горах вялится шестьдесят детей с разных концов Раши, чьи родители (если они, конечно, еще живы) рвут и мечут красную икру. А кто-то и черную, – Крузак сделал паузу, чтобы его друзья в полной мере смогли оценить юмор. – К нам прилетел военный вертолет и высадился целый десант. Они, как и мы, поискали наших взрослых и, не найдя никого, оставили нам четверых вояк. Якобы для того, чтобы временно организовать бытовуху и приглядывать за нами. Обещали в ближайшее время вывезти, да вот только больше двух месяцев прошло, а они все не торопятся. Говорят, что у нас довольно благополучное место, в отличие от многих других. Оно так и есть. Много топлива, автономный генератор, вода… Продуктов до хрена. Мы там неплохо организовались: по очереди готовим, моем посуду, убираемся. Вояки, конечно,