Исход - Алексей Яшин

корпуса. Такая скорость позволяла беспрепятственно рассмотреть то, что еще совсем недавно гордо величалось бразильской сельвой. Большинство деревьев почти полностью находились под водой, лишь самые высокие выделялись тем, что демонстрировали проплывающим мимо зрителям верхушки своих зеленых крон. Иногда днище и винты двигателя неприятно чикали по затопленным веткам, в таких случаях идущий спереди Мигель знаками притормаживал все лодки и выискивал более безопасный маршрут движения. Иногда в поле зрения попадали вершины холмов, возвышающиеся из воды подобно макушкам купающихся в море людей. На некоторых даже просматривались люди, но в лодках, покинувших «монастырь», не было свободного места, как не было и лишних припасов, которыми можно было бы поделиться. Беженцы заранее договорились избегать нежелательных встреч: из опыта путешествия Мигеля и Зубастого было ясно, что многие из уцелевших в планетарном катаклизме теперь готовы буквально рвать глотки ради собственного выживания. Некоторые, включая отца Антонио, считали это вынужденное безразличие не совсем гуманным, но Мигель, Серхио и другие смогли убедить их, что теперь жизни двадцати человек всецело зависят от слаженности действий всей команды, пусть даже некоторые из принимаемых решений и выглядят со стороны не совсем этично и благородно.

Изредка в поле видимости появлялись разнокалиберные амазонские крокодилы, которые чувствовали себя вполне вольготно как в пресной, так и в соленой воде. Их большие, выступающие над мощным треугольным черепом, глаза внимательно следили за проплывающими суденышками с потенциальной пищей, однако, учитывая численный перевес двуного мяса, огромные рептилии предпочитали держаться на почтительном расстоянии, время от времени выражая свое недовольство, хлопая по воде мощным и смертоносным хвостом, очень напоминающим гигантскую пилу. Привыкшие к этим зубастым чудовищам напарники Максима по лодке почти никак не реагировали на соседство с ними, в то время как молодого человека буквально передергивало от одного взгляда на глядящие в его сторону сочащиеся влагой глаза. Даже когда опасные хищники оказывались далеко позади, Юрьеву все равно казалось, что из всех беженцев внимательный взгляд крокодила выделил именно его и продолжает следить за каждым вздохом молодого человека, стараясь запечатлеть того в своей памяти.

Периодически на ветвях не до конца затопленных водой деревьев можно было наблюдать и птиц, некоторые из которых собирались в небольшие стайки и провожали проплывающих мимо людей весьма замысловатым разноголосьем. Самыми яркими представителями среди них были разноцветные и длиннохвостые попугаи ара, а также многочисленные туканы, отличающиеся клювами неимоверных размеров, словно их забрали у совершенно других птиц и шутки ради приклеили к головам меньших по размеру собратьев. Помимо того, как природа поиздевалась над этим видом пернатых, их клювы еще и имели совершенно разную окраску. Когда несколько туканов собирались вместе, они совершенно не могли сидеть спокойно и постоянно крутили головами, что со стороны создавало какую-то постоянно мерцающую разными красками сюрреалистичную картинку. Их голоса были очень похожи на звук часового механизма в момент его завода, вот только звучал этот механизм вовсе не как отлаженный швейцарский калибр, а как старый и сильно изношенный агрегат, очень давно мечтающий хотя бы о каком-то подобии смазки. Когда голоса сразу нескольких птиц накладывались друг на друга, это выглядело так, словно некое механическое устройство истошно требовало немедленного ремонта и грозило своему владельцу всеми небесными карами. В поведении птиц, скорее, просматривалась суета, чем размеренное течение жизни: вить гнезда они пока не желали и собирались в привычных местах обитания. Своих погибших собратьев и утраченные гнезда они уже давно соответствующим образом почтили, истошно и непрерывно проорав целую неделю после катаклизма, а теперь же шло активное обсуждение постапокалиптического мироустройства. Отдельные активисты уже успели слетать до ближайших потенциальных мест гнездования и теперь делились своими впечатлениями, агитируя вступить в свои ряды все новых и новых сторонников. Временами это напоминало предвыборные дебаты очень эмоциональных депутатов: некоторые слушатели, вдоволь насытившись информацией от одного, перелетали на ветку другого, чтобы вновь ощутить на себе влияние совершенно иного подхода. По количеству кучкующихся возле каждого такого «агитатора» собратьев было понятно, что далеко не все направления для переселения пользовались должным спросом. В какой-то момент Максу пришла в голову мысль о том, как было бы хорошо знать птичий язык. Тогда Мигелю бы не пришлось тратить целых два месяца на свои изыскания, а достаточно было вычленить из шумной какофонии нужные тебе сведения.

Погруженный в свои размышления молодой человек едва не упустил момент увидеть во всей красе ту самую гигантскую рыбу, собрата которой ему совсем недавно столь удачно довелось загарпунить. Уставшая от птичьего треска огромная пираруку подкараулила самого громогласного пернатого владельца непропорционально большого клюва и, превратив свое тело в единую мышцу, подобно реактивной ракете, вылетела из воды. Сидящие в лодках успели увидеть целый взрыв из разлетающихся в разные стороны разноцветных птиц, а от истошного крика и шума крыльев практически у всех людей заложило уши. Громче всех орал ярко-красный ара, который вместо тукана попал под раздачу слегка промахнувшейся рыбы и за это поплатился несколькими длиннющими перьями из своего роскошного хвоста. Раздосадованная хищница, которую природа и без того наградила довольно обиженной мордой, с грохотом вернулась в свою родную стихию, окатив нескольких не особо расторопных птиц целым фонтаном холодных брызг. Возмущенные крики еще долго не смолкали над окрестностями, а Максим теперь еще больше зауважал свой недавний трофей, который ради выживания был готов, пусть даже и временно, но изменить своему естеству, выработанному десятками миллионов лет эволюции.

* * *

Уже на первых минутах путешествия Пашнин понял, что следующие несколько часов будут довольно непростыми. Припаркованная на дальнем конце острова лодка буквально сорвалась с места и принялась максимально быстро удаляться от ставшего спасительным берега. Ее капитан, который просил называть его Денисом, словно бы забыл, что, помимо него, в лодке присутствует еще четыре человека, и энергично пришпоривал двигатель, заставляя свой «корабль» прямо-таки прыгать по воде. Легкое волнение, которое с утра не вызывало совершенно никакой тревоги, теперь заметно усилилось, а высота бегущих по морю гребней временами уже достигала полуметра. В таких условиях дружеское общение с напарниками по поездке было совершенно невозможно, все были заняты только тем, чтобы максимально крепко ухватиться за любую подходящую поверхность и постараться не вылететь наружу при очередном подскоке надувного судна на летящей навстречу темной и жутко холодной волне. Григорий оглянулся назад и попытался запечатлеть в памяти образ того самого островка, на котором он вместе с семьей провел последние два с лишним месяца, однако дикая болтанка не позволила это сделать в полной мере. Последнее, что мужчина успел рассмотреть, были два флага, которые поднявшийся ветер пытался, если не разорвать, то хотя бы показать, насколько они уязвимы перед его непрекращающимся напором. Первым был голубой стяг МЧС со стандартной восьмиконечной звездой, а на втором, полностью белом полотне, красовались огромные цифры 24, судя по всему, обозначающие номер лагеря среди десятков или даже и сотен таких же, впитавших в себя остатки выживших в глобальном планетарном катаклизме.

Понять, куда им нужно двигаться в этом совершенно непривычном и изменившемся ландшафте, было непросто, но у Дениса, видимо, имелись свои собственные ориентиры. Вот они оставили позади верхушки четырех одиноко стоящих елей, которые раскачивались в такт омывающих их волн и пока еще успешно сопротивлялись их напору. Чуть дальше из воды торчал хвост большого самолета, вызывая ассоциации с плавником гигантского морского хищника. Еще на некотором отдалении виднелись крыши какого-то небольшого промышленного предприятия, а обломок трубы с серо-красной раскраской больше напоминал окурок погасшей сигареты, которая лишь недавно перестала дымиться. Этот ориентир рулевой постарался объехать стороной, и чуть позже стала понятна причина этого маневра: не все корпуса завода виднелись на поверхности, временами накатывающие волны обнажали крыши и других строений, помимо всего прочего, обозначая их наличие водоворотами