Исход - Алексей Яшин

уже не было. Теперь во всех направлениях здесь господствовал океан, вероломно вторгшийся в южноамериканский материк, оставив на поверхности лишь крошечные островки из верхушек самых высоких деревьев и небольших возвышенностей, которые вполне могли послужить временным убежищем для любого живого существа, оказавшегося в затруднительном положении. В итоге финальную точку в разгоревшемся споре поставил Мигель, который оценил преодоленный за день путь в двадцать пять или тридцать километров, что, по его мнению, было неплохо. Сам же мужчина в компании своих друзей изучал старую бумажную карту, которую отец Антонио перед самым отплытием обнаружил среди имущества обители. Их примерное местоположение удалось вычислить не без помощи компаса, который, впрочем, в данный момент был не самым ценным предметом для путешественников, так как показывал не совсем на север, и чтобы им правильно пользоваться, нужно было учитывать смещение материков в результате планетарного катаклизма. Теперь основными ориентирами были солнце и отдельные звезды: Мигель и Зубастый запомнили их расположение относительно нужной им горной возвышенности, оставалось лишь надеяться, что очередная глобальная катастрофа в самое ближайшее время не изменит эти координаты.

Длительное и утомительное путешествие давало о себе знать: после ужина беженцы разбились на неравные кучки и принялись обустраивать свой ночлег. По совету более опытных людей, все расположились вблизи костра, а некоторые уснули прямо на земле, не заморачиваясь на подстилки и покрывала. Луиза заснула, положив свою голову на колени Максима, в результате тот был вынужден спать практически сидя, не желая беспокоить свою спутницу сменой позы. Зато молодой человек изловчился дотянуться до своего протеза и отстегнул его от ноги, которая сегодня почему-то ныла больше обычного. С помощью подаренного Фелипе ножа он постоянно дотачивал деревяшку, с которой почти сроднился, но та все равно доставляла ему массу неудобств. Обеспечив изящной имитацией руки свою подругу, Юрьев рассчитывал, что на новом месте у него будет время заняться и собой, вот только теперь он планировал выточить свой протез от начала до конца своими силами, не прибегая к помощи друзей.

Возле огня было довольно тепло, но Серхио вытянул ноги еще ближе к костровищу и наблюдал, как от его слегка влажной обуви вверх поднимаются облачка белесого пара. Языки пламени выплевывали в небо целые фонтаны искр: найти в сельве совершенно сухие дрова было крайне трудно, поэтому при горении они не только обильно искрили, но еще и громко трещали, заставляя засыпающих вздрагивать и невольно приподнимать тяжелые веки. Фелипе, хоть до сих пор и чувствовал присутствующие в голосе Серхио нотки раздражения, но все равно пристроился в паре метров от друга и уже вовсю храпел, взгромоздив свою волосатую руку поверх вылезшего из-под футболки пуза. Также недалеко устроился и отец Антонио: настоятель по-прежнему не выпускал из рук завернутое в мешковину распятие и теперь тихо спал, положив свою голову на ноги пригвожденного к кресту Спасителя. Его ближайшего помощника Хорхе нигде не было видно, а Зубастый с Гномом о чем-то тихо спорили, иногда переходя с шепота чуть ли не на крик. Сидящий напротив Серхио Мигель в разборках напарников участия не принимал и отрешенно смотрел на огонь, задумчиво тыча в угли длинной веткой. Луна уже успела взлететь почти на самую вершину звездного неба и теперь буквально впитывала в себя каждую искорку расположившегося под ней костра, пытаясь таким образом нарастить недостающий до полной округлости объем. Некоторые звезды появлялись практически из ниоткуда и стремглав проносились по темному небесному куполу: лишенные связи с Землей спутники ощущали себя детьми, внезапно брошенными своими родителями – кто-то наслаждался свободой, а кто-то, наоборот, с нетерпением ждал ответного сигнала с Земли и призывно поблескивал в сторону поверхности полностью расправленными солнечными батареями.

Следующее утро не предвещало ничего экстраординарного: все тоже безоблачное голубое небо и легкий ветерок, превращающий водную гладь в подобие огромной стиральной доски. Отвечающий за провизию Хорхе выделил каждому по порции еды и воды, и после получасового завтрака все уже рассаживались по лодкам. Сверившись с картой и поморщившись на беспрестанно врущий теперь компас, Мигель осмотрел горизонт и, выбрав направление движения, скомандовал выдвигаться в путь. Расстановка лодок внутри флотилии не изменилась: две из них шли на буксире, при том что запаса топлива оставалось максимум дня на четыре. Оценив итоги первых суток, уже в движении Хорхе подсчитывал имеющиеся в их распоряжении запасы: из вычислений мужчины выходило, что через десять дней у них должна закончиться вода, а еда – еще раньше. С последней проблемой что-то можно было решить: в их рядах присутствовали опытные рыбаки, которые уже не раз доказывали свое мастерство. С водой же дела обстояли значительно хуже, и на следующей остановке мужчина хотел обсудить со всеми вынужденное урезание ежедневной нормы.

Уже через пару часов движения путешественники вдруг обратили внимание на странное поведение представителей фауны, попадающих в поле их зрения. Большинство птиц истошно орало прямо в полете, а отдельные стайки испуганно метались из стороны в сторону, так и не решаясь окончательно определиться с местом своей посадки. Несколько раз в воде можно было наблюдать огромных крокодилов, которые неслись с такой скоростью, словно, помимо лап и мощного хвоста, обладали скрываемым от научного сообщества дополнительным двигателем. Направления движения рептилий были не менее хаотичными, чем у их пернатых «коллег», а выпученные от ужаса глаза и вовсе не предвещали ничего хорошего. Кое-где наблюдались и выпрыгивания рыб из своей естественной стихии: казалось, что они неприкрыто завидовали имеющим крылья собратьям и как будто умоляли их о чем-то абсолютно несбыточном. Все это в совокупности создавало впечатление, что покусившийся на сушу океан вдруг ожил и забурлил всеми возможными красками, не предвещая всем, оказавшимся в его объятиях, совершенно ничего жизнеутверждающего.

Буквально через несколько минут стала ясна причина такого поведения животных: очень мощный толчок буквально подбросил в воздух флотилию из шести рыбацких лодок. После произошедшего два месяца назад катаклизма небольшие землетрясения стали уже обыденностью, но в этот раз удар стихии был намного значительнее. Водная поверхность моментально покрылась пеной и забурлила, словно ее только что вскипятили в огромном чайнике. Небольшие деревянные суда швыряло как безропотные поленья, выбрасывая на взбудораженные гребни волн все их содержимое, включая людей и припасы. Удержаться внутри лодок в таком беспощадном природном миксере было крайне тяжело, и вскоре за бортом барахталась уже практически половина путешественников. Жилистый Серхио до последнего хватался за край своего судна, но и он погрузился в воду, моля Бога о том, чтобы где-нибудь поблизости не оказался излишне голодный крокодил, который решил бы перекусить в самый разгар катастрофы.

Деревянный протез настойчиво тянул ноги Максима вверх, мешая ему занять в воде нормальное положение. Луиза старалась держаться рядом, она крутила головой по сторонам, оценивая сложившуюся ситуацию. Как ни странно, но лодки Фелипе и Гнома сохранили почти всех своих пассажиров, а отец Антонио побелевшими пальцами прижимал к себе распятье и истово крестился, глядя вдаль практически немигающими глазами. Встретившись взглядом с девушкой, он что-то громко прокричал в ее сторону, однако шум воды и поднявшийся ветер унес его слова в небытие. Луиза и Максим развернулись в направлении взгляда настоятеля: гребни пропитанных белесой пеной волн мешали видеть дальше чем на пару метров, однако очередной толчок вновь подбросил вверх всех оказавшихся в воде. Те, чьи лица были повернуты в нужную сторону, смогли увидеть надвигающийся на них гребень огромного цунами, высота которого достигала нескольких метров, а остальным оставалось лишь по крикам догадываться о неумолимо приближающейся к ним смертельной опасности.

* * *

– Вот ведь поганство! – Пашнин усиленно массировал свои виски, пытаясь привести в порядок мысли. После вчерашних посиделок с Даней и Халой голова трещала так, словно ею всю ночь забивали бетонные сваи. Сердце колотилось как сумасшедшее и грозило выскочить из груди прямо в дрожащие руки своего хозяина. Судорожно взглянув на часы, мужчина далеко не сразу смог сфокусировать свой взгляд на циферблате: тонкие