Вечер потрясения - Андрей Завадский

Несколько малогабаритных ложных целей брызнули в разные стороны, заставляя акустика чужой субмарины лихорадочно соображать, где же такая заметная прежде русская подлодка, и по какой из целей вести огонь. А спустя мгновение взорвался запущенный с "Северодвинска" патрон со сжатым воздухом, на несколько секунд скрывая начавшую энергично маневрировать подлодку пеленой из тысяч пузырьков.

– Докладывает акустическая рубка, – лейтенант Джефферсон вызвал мостик, где находился командир "Гавайев". – Контакт прерван. Они поставили газовую завесу, сэр!

– Сонар в активный режим, – приказал О'Мейли. Смысла прятаться, опасаясь выдать себя работой гидролокатора, больше не было. Гораздо важнее было упредить русских, явно намеревавшихся под прикрытием воздушной завесы занять удобную позицию и контратаковать. – Найти этих чертовых русских и пустить их на дно!

Сравнительно малые глубины Баренцева моря сковывали сошедшихся в дуэли противников, ограничивая маневр по глубине. Выиграть должен был тот, кто окажется более проворным, и у "Гавайев", водоизмещение которых было меньше, чем у противника, примерно на треть, имелись все шансы на победу. Командиру же "Северодвинска" оставалось полагаться, прежде всего, на превосходство в огневой мощи, основой которой в подводном бою были новейшие торпеды УГСТ.

Скрытая газовой завесой, русская субмарина выполнила быстрый маневр, заходя противнику по правому борту. Три из четырех торпед "Марк-48" ADCAP, выпущенных с "Гавайев", прошли миом цели, оказавшейся вне дальности обнаружения их акустических головок самонаведения. Но четвертая, скользнув в пяти кабельтовых за кормой "Северодвинска", обнаружила цель, и, развернувшись, устремилась к русскому атомоходу.

– Торпеда по корме, – сообщил Шарову акустик. – Дальность – пять кабельтовых. Быстро приближается, – в голосе молодого офицера слышался страх. Он не раз участвовал в маневрах, неизменно показывая себя, как настоящий профессионал, расчетливый и хладнокровный, но сейчас все было по-настоящему, и ошибка могла стоить жизни. А потому подводник просто испугался.

– Черт побери, капитан-лейтенант, держите себя в руках, – рыкнул командир "Северодвинска", одновременно лихорадочно, словно хороший компьютер, просчитывая возможные варианты действия. Противник был слишком далеко для уверенной атаки, а торпеда, напротив, очень близко, чтобы позволить себе потерять хоть несколько секунд.

– Реакторный, выжмите все, что возможно, – приказал Владимир Шаров, чувствуя, кА сердце сжимают ледяные когти ужаса. Смерть была совсем рядом, в считанных сотнях метров, но подводник старался не думать об этом. Сосредоточившись на противнике. – Максимальная мощность! Нам нужна предельная скорость. Раз мы переиграли этих американских выродков, – ощерился, точно хищник, капитан. – Так почему бы ни повторить успех?

Разогнавшись до тридцати одного узла, "Северодвинск" находился уже в нескольких милях от американской подлодки. Позади, стремительно сокращая расстояние, двигалась чужая торпеда. В этот момент лейтенант Джефферсон вновь обнаружил противника, совсем не там, где рассчитывал.

– Русская подлодка по правому борту, – с истерическими нотками в голосе сообщил акустик "Гавайев". – Идет полным ходом, сэр. Не менее тридцати узлов!

– Право на борт, – приказал Эдвард О'Мейли. – Встретим лицом ублюдков! Торпедный отсек, доложить о готовности!

– Все торпедные аппараты заряжены, – субмарина вновь была готова к бою. – Можем открыть огонь, кэптен.

– Великолепно, – командир "Гавайев" был само хладнокровие. Казалось, даже присутствие совсем рядом чужой подлодки, в любой миг способной открыть огонь, не могло поколебать его уверенность. – Акустик, уточнить положение цели!

– Торпеда в полутора кабельтовых, – тем временем сообщил акустик "Северодвинска", все же сумевший справиться с волнением.

– Выпустить имитаторы подводной цели, – приказал Шаров. – Поставить газовую завесу! Курс – на подлодку противника!

Система наведения преследовавшей "Северодвинск" торпеды оказалась обманута неожиданно появившимися в толще воды "обманками". Настоящая цель, русская подлодка, скрылась за пеленой газовых пузырьков, и торпеда ушла в сторону, взорвавшись в нескольких кабельтовых от субмарины.

Тем временем "Гавайи" почти успели завершить маневр, развернувшись носом к русской субмарине. Сейчас подлодки напоминали идущих в лобовую атаку истребителей, когда побеждал тот, у кого крепче нервы, дождавшись, чтобы противник отвернул, и спокойно вспоров ему брюхо огнем борового оружия. Разумеется, подводники не собирались таранить друг друга.

– Дальность до цели – тридцать девять кабельтовых, – сообщил лейтенант Джефферсон. – Идет прямо на нас!

И в ту же секунду Владимир Шаров, гранитным утесом возвышавшийся на мостике "Северодвинска", приказал:

– Торпедные аппараты с первого по шестой – пли! Торпеды в режим самонаведения!

Шесть стальных сигар, шесть торпед УГСТ, расходясь веером, чтобы перекрыть возможно большую площадь, двинулись к "Гавайям", быстро разгоняясь до полусотни узлов.

– Торпеды, – предостерегающе выкрикнул Джефферсон, ставший самым важным членом экипажа американской субмарины. – По нам выпустили торпеды!

Русские торпеды шли по заранее введенным координатам цели, управляемые пассивными системами самонаведения. Для американского капитана это был шанс, и он не замедлил воспользоваться этим. Почти четыре мили – торпедам понадобится почти пять минут, чтобы преодолеть это расстояние. Целая вечность.

– Рули глубины на максимум, – скомандовал О'Мейли. – Опуститься к самом дну. Курс один-восемь-ноль. Полный вперед! – И, затем: – Все торпедные аппараты – огонь! Пустить на дно русских!

Четыре торпеды "Марк-48", покинув торпедные аппараты "Гавайев", устремились к "Северодвинску". Их скорость была выше, чему русских торпед, более пятидесяти пяти узлов, и на столь малой дальности эта разница имела решающее значение.

– Торпеды прямо по курсу, – предупредил Шарова акустик русской подлодки. – Не более тридцати пяти кабельтовых!

– Отстрелить ложные цели, – немедленно принял решение командир "Северодвинска". – Право на борт! Выполнить маневр уклонения!

Эдварду О'Мейли почти удалось уклониться от залпа русской подлодки. Он уже был готов торжествовать победу, когда лейтенант Джефферсон сообщил, что две торпеды изменили курс. Дальность захвата подводной цели торпед УГСТ составлял два с половиной километра, намного больше, чем у их американских аналогов.

– Боже, – выдохнул капитан "Гавайев", поняв что проиграл эту схватку.

Все же у него почти получилось уйти от атаки. Одну из русских торпед повезло обмануть ложной целью, но вторая, скользнув саженью выше американской подлодки, и двухсоткилограммовая боеголовка взорвалась почти точно над реакторным отсеком. Удар сотряс "Гавайи" от носа до кормы, швы корпуса не выдержали взрывную волну, тем более сильную в плотной среде, и в отсеки хлынула забортная вода. Поток смел оказавшихся на пути его моряков, захлестнув "сердце" субмарины, реактор. Мгновенно включилась аварийная защита, и на мгновение субмарина стала лишь мертвым куском металла, пока не пошла энергия от аккумуляторов, на такой случай всегда заряженных до предела. Но было поздно.

– Расстояние до дна – десять саженей, – закричал Джефферсон, как только восстановилась работа сонара. "Гавайи" по инерции продолжали маневр, начатый несколько минут назад, увеличивая глубину. – Приготовиться к удару!

– Экстренное всплытие, – приказал О'Мейли, понимая, что безнадежно опоздал. – Подуть балластные цистерны!

"Гавайи", двигавшиеся полным ходом, врезались в дно, и от удара, сила которого сложилась из массы субмарины и ее скорости, разошлись все швы. Носовую часть смяло, и вода заполнила внутренности подлодки. Экипаж погиб мгновенно. Никто не успел задраить люки герметичных переборок, продляя собственную агонию, и смерть моряков оказалась быстрой, а, значит, милосердной.

Но "Северодвинск", тоже атакованный, разделил участь американской подлодки спустя секунды. Несмотря на лихорадочные маневры рассыпавшей в тоще воды вокруг себя гроздья ложных целей субмарины, две торпеды "Марк-48" ударили ее в носовую оконечность, пробив обшивку. Мгновенно оказался выведен из строя гидролокационный комплекс, цилиндрическая антенна которого и занимала нос подлодки, но моряки успели закрыть люки, изолируя затопленные отсеки. "Северодвинск" был больше, и рана, смертельная для его противника, не оказалась таковой для него.

– Доложить о повреждениях, – приказал Шаров после того, как в центральном посту вновь зажглись лампы, погасшие в момент взрыва. – Осмотреться в отсеках!

– Поврежден гидролокационный комплекс, – спустя несколько секунд сообщил один из офицеров, отвечавший за живучесть. – Первый отсек затоплен. Безвозвратные потери среди экипажа – восемнадцать человек, количество раненых уточняется.