Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Верно, – кивнул Хазов. – "Гарпуны" и "Экзосеты" придали даже небольшим дизельным подлодкам новые качества, значительно повысив их боевую эффективность. Причем оснастить ими можно в принципе любую субмарину.

– Да, а у нас тем временем разработали ракеты "Гранит", носители которых, подлодки типа "Антей", водоизмещением превзошли американские лодки "Огайо", а ведь те являются стратегическим оружием. Двадцать четыре тысячи тонн против девятнадцати, каково? – воскликнул капитан "Северодвинска". – Да, конечно, наши ракеты сверхзвуковые, имеют большую дальность стрельбы – пятьсот километров против ста двадцати – к тому же могут атаковать стаей, то есть вероятность поражения цели возрастает, но невозможно же вечно платить за это их размерами и водоизмещением носителей. Да стартовая масса "Гранита" почти такая же, как у реактивного истребителя МиГ-15бис. Вот уж поистине самолет-снаряд! И носители их ныне не способны действовать автономно, нуждаясь в эскорте, как самолеты-бомбардировщики прошлого – в истребительном прикрытии, а это в значительной степени обесценивает сам смысл существования таких подлодок, – убежденно заявил Шаров.

Шаров говорил вдохновенно, глаза сверкали, словно моряк давно думал об этом, но прежде то ли не решался озвучить свои мысли, то ли этими соображениями просто не с кем было раньше поделиться. А инженер Хазов, специалист, пусть и не в части ракетного оружия, как раз очень хорошо понимал, что хотел сказать его собеседник.

– Итак, включив в боекомплект своих "Лос-Анджелесов" ракеты "Гарпун", американцы создали действительно многоцелевые субмарины, которых у нас не было, – тем временем развивал мысль капитан Шаров. – Если прежде наши торпедные субмарины типа "Щука" и "Барс" за счет тяжелых торпед калибром шестьсот пятьдесят миллиметров имели преимущество перед американцами в борьбе с надводными кораблями, то в указанный мною момент наше превосходство исчезло. А тут еще и ракеты "Томагавк" с ядерными боеголовками подоспели. Иными словами, американские подлодки стали действительно многоцелевыми, способными бороться не только с субмаринами, но также с надводными судами, да еще и наносить удары по наземным объектам, причем с такой точностью, которой до сих пор не добились создатели баллистических ракет.

– Ну, на "Томагавк" мы ответили "Гранатом", – напомнил инженер, которого захватил рассказ своего собеседника. – И, похоже, удалось создать весьма неплохую систему, к счастью, не применявшуюся в реальных боевых условиях.

– Да, согласен, стратегическое оружие наши торпедные подлодки получили, – признал Шаров. – Но "Томагавк" ведь существует также в варианте для стрельбы по наземным объектам обычными боеголовками, а также есть и противокорабельная модификация, которая, кстати, по всем параметрам, кроме скорости, превзошла наш "Гранит".

– Но теперь и у нас есть серийно производимые противокорабельные ракеты, которые можно запускать из торпедных труб, то есть всякая наша подлодка, не обязательно атомная, может стать ракетоносцем, – заметил Хазов. – Я имею в виду систему "Альфа", на базе которой, между прочим, созданы и ракеты, предназначенные для обстрела береговых целей. Правда, американскому "Томагавку" в дальности они все же уступают, но не столь уж существенно, если подумать.

– Это так, – кивнул капитан. – Но "Альфа" не может применяться стаей против группы целей, а вот "Оникс", которым вооружен и наш атомоход, может. Имея двадцать четыре сверхзвуковые ракеты, то есть такой же арсенал, что и "Антей", "Северодвинск" меньше его вдвое, ведь водоизмещение этой субмарины не превышает двенадцать тысяч тонн, то есть даже чуть меньше, чему у самой совершенной на данный момент чисто торпедной отечественной субмарины, атомохода типа "Барс". А меньшие размеры – это же меньшая шумность, высокая маневренность, то есть, в отличие от "Батона" мы можем вести подводную дуэль, что, кстати, недавно и случилось. И если наш акустик прав, а так ли это, мы узнаем, лишь вернувшись на берег и передав все записи товарищам из разведки, то нам удалось переиграть новейшую подлодку янки типа "Виржиния", которую они уже разрекламировали, как самую-пресамую по всем параметрам.

– И, как это часто бывало прежде, эти "тупые русские" вытащили из рукава очередной туз, которым побили все американское хвастовство, – не без гордости улыбнулся Хазов. – Будет им впредь наука.

– Да уж, а когда в море выйдет хотя бы десяток таких лодок, как наша, американцам впору вообще уходить из восточного полушария, и это как минимум, – Шаров тоже был горд одержанной победой, пусть и не совсем настоящей, и уж тем более горд был капитан тем, что сейчас командовал лучшей во всем русском подводном флоте боевой единицей.

"Северодвинск", получив категорический приказ из штаба, возвращался домой, в родную гавань. Недолгие, но богатые на события маневры выявили не только несомненные достоинства новейшего атомохода, действительно превосходившего все прочие, в том числе и иностранные, по боевой эффективности, но и много мелких недостатков, к счастью, не столь важных, чтобы из-за них прерывать поход раньше срока. Однако инженеры во главе с Семеном Хазовым уже думали о том, как вскрывшиеся в ходе учений неполадки устранить, мысленно пребывая вовсе не дома, в кругу семьи, а вновь на борту подлодки, но уже у достроечной стенки, куда "Северодвинску" по замыслу командования флотом и предстояло вернуться еще на несколько месяцев. Однако планам этим осуществиться было уже не суждено, ибо, как часто бывает, возникли обстоятельства, которые никто прежде не мог предусмотреть.

– Центральный пост, докладывает акустик, – раздался металлический голос, искаженный динамиком. – Прямо по курсу подводная цель, идет прямо на нас. Глубина примерно сто пятьдесят метров, скорость не более десяти узлов. Сигнал очень слабый, добавил акустик.

– Опознать цель, – немедленно приказал Шаров, забыв о своих мечтах и думах.

Чтобы пропустить шумы невесть откуда взявшейся в этих водах субмарины, акустику "Северодвинска" потребовалось не более минуты. В целом русский флот уступал американцам, постоянно потенциальному противнику и эталону, с которым сравнивалось все и вся, по степени развития всяческой электроники. Но "Северодвинск" был субмариной нового поколения, и то, что строительство его заняло шестнадцать лет, создатели подлодки сумели обратить во благо. А потому акустик смог дать ответ, которого ждал капитан Шаров, исключительно быстро.

– Сигнал есть в нашей библиотеке, – сообщил капитан-лейтенант, глаза и уши новейшего русского атомохода. – По непроверенным данным, это американская многоцелевая подлодка типа "Виржиния".

– Черт, – опешил командир "Северодвинска. – Та самая, верно?

Замешательство Шарова длилось недолго, но и тех мгновений хватило лейтенанту Джефферсону, чтобы обнаружить внезапно возникшую прямо по курсу цель, но и выяснить, с кем именно свела их судьба.

– Акустик – рубке, – торопливо сообщил Джефферсон своему командиру. – Подводная цель прямо по курсу, дальность не более трех миль. Это русская лодка, сэр, "Северодвинск".

– Проклятье, – капитан Эдвард О'Мейли почувствовал, что по спине побежали мурашки. Проклятые русские оказались так близко, и могли атаковать в любой момент. Мешкать было нельзя: – Боевая готовность. Уточнить расстояние до цели. Всем торпедным аппаратам – огонь!

Акустический импульс, пронзив толщу воды, устремился к "Северодвинску", коснувшись обшивки русского атомохода, и прежде, чем его командир успел отдать хоть какой-то приказ, еще не справившись с удивлением, вслед ультразвуковому сигналу к кораблю Шарова направились торпеды.

– Торпедная атака, – закричал акустик "Северодвинска". – Четыре торпеды прямо по курсу. Нас атакуют американцы, товарищ капитан!

В сознании Владимира Шарова словно что-то переключилось, и он вдруг почувствовал, как время замедляет свой бег, как секунды растягиваются, превращаясь в вечность. Командир "Северодвинска" воспринимал окружающий мир иначе, чем обычный человек, и отныне мог не спешить с решениями, успевая обдумать все до мелочей, словно выпал из времени.

– Боевая тревога! – рев сирен наполнил отсеки, заставляя моряков вздрагивать, словно от электрического разряда. И лишь один человек, командир подвергшейся внезапной атаке подлодки, оставался совершенно спокоен в этот миг. – Лево на борт, – спокойно, словно все происходило на учениях, как десятки раз прежде, когда капитан первого ранга Шаров играл в войну со своими товарищами, скомандовал он. – Полный вперед. Поставить газовую завесу. Отстрелить акустические имитаторы!

Несколько малогабаритных ложных целей брызнули в разные стороны, заставляя акустика чужой субмарины лихорадочно соображать, где же такая заметная прежде русская подлодка, и по какой из целей вести огонь. А спустя мгновение взорвался запущенный с "Северодвинска" патрон со сжатым воздухом, на несколько секунд скрывая начавшую энергично маневрировать подлодку пеленой из тысяч пузырьков.