Вечер потрясения - Андрей Завадский

– "Гасанов" торпедирован, – воскликнул вахтенный на мостике противолодочного корабля. – Нас атаковали!

– Боевая тревога, – немедленно приказал капитан Чистяков. – Занять посты по боевому расписанию! Оружие к бою!

Колокола громкого боя огласили внутренности эсминца, и моряки, подброшенные неожиданным сигналом тревоги, грохоча ботинками, бросились на свои места. А акустик, переключив гидролокационный комплекс в активный режим, обнаружил чужую подлодку, вне всякого сомнения, только что пустившую на дно танкер. Оказавшейся слишком близко от русского корабля субмарине не помогло ни противогидроакустическое покрытие, гордость заокеанских ученых, ни выверенные с помощью мощнейших суперкомпьютеров обводы корпуса.

– Подводная цель слева по борту, – сообщил акустик. – Дальность – тридцать кабельтовых, глубина восемьдесят метров.

– Противолодочный ракетный комплекс к бою, – Егор Чистяков не сомневался ни мгновение. Рядом оказался враг, не важно, кто это был точно, под каким флагом он ходил и зачем он атаковал маленький конвой. Не было связи с берегом, со штабом, так что ж, он сам примет решение, единственно возможное сейчас: – Подлодку противника уничтожить!

Откинулись крышки громоздких пусковых установок, прикрытых легкой броней контейнеров, расположенных ближе к носовой оконечности "Адмирала Харламова", и две крылатые ракеты, сорвавшись с направляющих, направились к скрытой многометровой толще воды чужой подлодке. Под брюхом каждой ракеты 85РУ была подвешена на пилоне малогабаритная противолодочная торпеда. Разработка русских оружейников, комплекс "Раструб" был универсальной системой, способной наносить удары не только по субмаринам, но и по надводным целям. Сейчас ракеты наводились посредством радиокомандной системы управления, но на них была установлена и тепловая головка наведения, отлично подходившей для атак против кораблей.

Через минуту, когда ракеты оказались почти точно над целью, торпеды отделились от носителей, раскрылись тормозные парашюты, и обе они плавно вошли в воду. Системы наведения спустя считанные секунды захватили цель, и торпеды, пронзая толщу воды, направились к американской подлодке.

– Две торпеды в кильватере, – сообщил лейтенант Джефферсон. – В шести кабельтовых!

– Полный ход, лево на борт девяносто, – немедленно скомандовал О'Мейли. – Выполнить противоторпедный маневр!

Кэптен буквально рычал от напряжения. Сотни раз ему приходилось прежде отдавать такие команды, но всегда то были лишь учения, где поражение означало не слишком строгий выговор командующего, теперь же от действий всей команды и его самого зависела судьба подлодки и жизни десятков моряков, доверившихся своему капитану. И Эдвард О'Мейли делал все, чтобы оправдать эту веру:

– Поставить газовую завесу, выпустить ложные цели! Погружение до двухсот футов, немедленно!

– Сэр, – встревожено произнес старший помощник, – мы можем врезаться в дно! Это очень рискованно!

– А если мы не будем рисковать, то нас вспорют русские торпеды, и тогда мы точно окажемся на дне, мистер Финниган, – огрызнулся командир субмарины, чувствовавший колоссальное напряжение в этот миг. – Выполняйте, черт возьми!

Сейчас "Гавайи" были крайне уязвимы. Торпедные аппараты еще не успели перезарядить, несмотря на всю автоматизацию, и русский эсминец мог безнаказанно потопить субмарину. И командиру "Гавайев" пока оставалось полагаться только на скорость и маневренность своего корабля.

Американская подлодка, закрывшись газовой завесой и буквально разбрасывая вокруг себя акустические имитаторы собственных шумов, выполнила резкий поворот, разгоняясь до максимальной скорости. Но четырехсотмиллиметровые торпеды УМГТ-1 обладали скоростью большей почти на десять узлов, и расстояние неумолимо сокращалось. Русские торпеды приближались к корме отчаянно маневрировавших "Гавайев".

– Противник выполнил противоторпедный маневр, – доложил акустик "Адмирала Харламова". – Запустили несколько ложных целей, пытаются сорвать захват наших торпед.

– Вертолеты в воздух, немедленно, – приказал Чистяков. – Мы их не упустим! А что с "Гасановым"?

– С танкера доложили, что корабль принял несколько десятков тонн воды, – ответил вахтенный. – Они потеряли ход, кажется, повреждены валы гребных винтов. И есть жертвы среди команды.

– Связи с базой нет по-прежнему?

– Так точно, – подтвердил офицер. – Сильнейшие помехи, товарищ капитан.

Они оставались один на один с опасным и решительным противником. Что ж, Егор Чистяков никогда не боялся честного поединка.

Тем временам одна из торпед, преследовавших "Гавайи", отвернула в сторону, обманувшись ложной целью, но другая все так же следовала за американской подлодкой. И тотчас торпедный отсек сообщил, что все торпедные аппараты вновь готовы к бою.

– Уничтожить русский эсминец, – приказал кэптен О'Мейли. – Первый и второй аппараты – огонь!

Две торпеды, представшие перед акустиком противолодочного корабля "Адмирал Харламов" в виде четких отметок, направились к цели. За каждой из них тянулись тонкие провода, по которым в системы наведения торпед, точно в компьютерной "стрелялке", шли команды с борта подлодки. Эдвард О'Мейли намеревался наверняка покончить с противником.

– Докладывает акустическая рубка, – командир "Харламова" напрягся, услышав сообщение акустика: – Две торпеды справа по борту на дальности двадцать пять кабельтовых!

– Торпеды уничтожить. Реактивный бомбомет правого борта – пли! – мгновенно приказал Чистяков, и с направляющих бомбометной установки "Смерч-2" сорвалось, оставляя дымно-огненный шлейф, сразу полдюжины реактивных глубинных бомб.

Когда-то бомбометы применялись для борьбы с подлодками, но в те времена и вооружение субмарин, и противолодочных кораблей отличалось явным примитивизмом. Неуправляемые торпеды, способные в лучше случае двигаться зигзагообразным курсом, заложенным перед стрельбой, и глубинные бомбы, опасные, только если взрываются в считанных метрах от обшивки субмарины, – так воевали деды тех, кто сейчас вступил в бескомпромиссную схватку в холодных водах Баренцева моря.

С той поры многое изменилось. Дальность действия бортового оружия и его точность возрастали буквально с каждым годом, и теперь реактивные бомбометы предназначались лишь для самообороны кораблей, и с этой задачей они справлялись весьма успешно. Шесть снарядов, снабженных акустическими взрывателями, образовали в толще воды завесу, и когда американские торпеды достигли невидимого рубежа, все бомбы разом взорвались, распространяя вокруг мощнейшую ударную волну.

Одна из торпед "Марк-48", получив серьезные повреждения, сошла с курса и спустя несколько секунд ее боеголовка сдетонировала, породив на поверхности белоснежную пенную шапку. Но вторая торпеда прорвалась к русскому эсминцу.

– Право на борт восемьдесят, – срываясь на крик, приказал Егор Чистяков. Он понимал, чем может обернуться попадание тяжелой торпеды в борт лишенного какой-либо защиты корабля, и выполнил наиболее подходящий маневр. – Курс на торпеду!

Для любого линкора и почти для любого крейсера полувековой давности, защищенного броневым поясом, имеющего герметичные противоторпедные переборки, разделяющие трюм на множество отсеков, да еще и були, заполненные нефтью или просто забортной водой для амортизации, попадание одной торпеды, даже самой мощной, скорее всего, не было бы фатальным. Какой-нибудь древний броненосец, получив некоторые повреждения, наверняка сохранил бы боеспособность. Но буквально напичканный всевозможной электроникой и сверхточными ракетами большой противолодочный корабль "Адмирал Харламов" с корпусом лишь из конструкционной стали был почти обречен, и только реакция капитана да мастерство стоявшего за штурвалом мичмана спасло его от гибели.

– Приготовиться к удару, – капитан Чистяков вцепился в поручень, весь сжавшись в ожидании взрыва.

Торпеда коснулась обшивки эсминца, и нос корабля скрылся в султане пены и воды. Мощный взрыв подбросил судно водоизмещением почти семь с половиной тысяч тонн, так что оно едва не выскочило из воды. Противолодочный вертолет, как раз в это мгновение оторвавшийся от взлетно-посадочной площадки, догнала палуба "Харламова", подбросив его на несколько метров вверх. Потерявшая управлении винтокрылая машина развернулась на девяносто градусов и столкнулась с кормовой стенкой ангара, переломав лопасти. Вертолет упал на палубу, а спустя секунду, сдетонировав от сильного удара, взорвались топливные пары в его баках. По отсекам прокатилась ударная волна, сбивая с ног матросов, а затем раздался рев сирен.

– Пробоина по ватерлинии, – сообщил вахтенный. – Поступает забортная вода.

– Экипажу приступить к борьбе за живучесть, – прозвучал спустя несколько секунд из динамиков системы громкой связи голос капитана. – Загерметизировать поврежденные отсеки. Включить помпы, начать откачку воды! Санитаров в трюм!