Ответная любовь - Люси Гордон

Он попытался что-то сказать, но не смог издать ни звука. Голос продолжал обволакивать его: «Я любила тебя, но боялась сказать об этом… Я была так счастлива, когда ты предложил выйти за тебя замуж… я обманывала себя и не хотела ничего видеть, потому что ты был для меня всем…»

«И ты для меня все, — подумал Марк. — Так было тогда и будет всегда. Почему я только никак не могу сказать тебе это?»

В отчаянной надежде он открыл глаза, напряженно вглядываясь в склоненное над ним лицо. Перед ним сидела безликая сестра в своей белой униформе. Разочарование захлестнуло его, заставив сказать почти грубо: «Вы кто?»

Он смотрел на нее или, скорее, сквозь нее. В его глазах не было ничего — ни тени узнавания, ни следа какого-то чувства.

— Это я, Марк… Это я, Ди…

Но его глаза остались пустыми, пока он не закрыл их, пробормотав:

— Извините, сестра.

Ди вздохнула, говоря себе, что это ничего не значит. Она была в своей форме, волосы убраны под шапочку — такой Марк ее никогда не видел. К тому же он находился под действием сильных обезболивающих.

— Сестра… — пробормотал он.

— Я здесь.

Он глубоко втянул в себя воздух, напряженный выдох перешел в протяжный стон.

Доктор Ройс незаметно вошел в палату.

— Ему нужно ввести еще обезболивающего, — сказал он. — Вы мне поможете?

Вместе они сделали все необходимое, что принесло Марку некоторое облегчение. Он снова открыл глаза и пробормотал:

— Спасибо, сестра…

— Пусть поспит, — сказал доктор Ройс, выходя вместе с ней в коридор.

— Он даже не узнал меня, — вздохнула Ди.

— Учитывая его состояние, в этом нет ничего удивительного. Но его выздоровление в значительной мере зависит от того, что он вспомнит из своей жизни, а в этом вы бы могли помочь ему, как никто другой. Так что я оставляю его за вами. Да, я знаю, это будет тяжело, но вы должны быть профессионалом, сестра Парсонс.

— Понимаю.

Профессионалом. Вот что имело значение. Она должна забыть о своем стыде за все то, что говорила, за свое несдержанное излияние, за наивную надежду на искорку ответной любви, чтобы услышать только два слова: «Вы кто?»

— Возможно, тебе стоило бы остаться с ним на ночь, — сказал ей как-то вечером отец. Он весь день пробыл на своих тренировочных сборах, и они пришли домой почти одновременно.

— Ну а как же ты? — Ее голос отозвался эхом в гулкой пустоте доме. — Я не люблю оставлять тебя одного.

— Я уже большой мальчик, справлюсь. К тому же я не один. Со мной Билли, да и Хелен всегда со мной. И не думай, что я сошел с ума. Ведь это ее дом. Она создала его. А обо мне не беспокойся. Со мной все будет в порядке.

Ободренная его словами, Ди начала оставаться на ночь в больнице, чтобы как можно больше проводить времени с Марком. Она кормила его, делала перевязки, успокаивала, когда он находился в полузабытьи и бредил, прислушивалась по ночам к его тихим стонам.

Постепенно дозы обезболивающих стали уменьшать, Марк начал спать более спокойно. С головы сняли бинты, и Ди была удивлена, как мало он изменился. Для внешнего мира он остался таким же красивым молодым парнем, каким был раньше, — немного старше, немного более искушенным, но таким же.

Она проверила его пульс и подумала: «Если он сейчас проснется, то спросит ли он опять, кто я? Буду ли я по-прежнему для него только сестрой, которая ухаживает за ним? Узнает ли он меня когда-нибудь?»

Она отпустила его руку и стала ждать, когда он откроет глаза и посмотрит на нее.

— Доброе утро, — сказал Марк.

— Доброе утро.

Она села рядом с ним, улыбаясь и стараясь держаться бодро.

— Где я?

Она назвала ему адрес больницы и добавила:

— Вы здесь уже почти неделю.

— Что со мной?

— Вы сильно обгорели… Вам сейчас больно?

— Нет… просто немного кружится голова. Я ничего не помню… — Он посмотрел на нее. — Это вы были тут все время, да? Мне кажется, что я вас видел раньше. Вы сестра…

— Сестра Парсонс.

— О да… вы были здесь… и кто-то еще… Кто-нибудь приходил ко мне?

— Старший офицер и двое ваших товарищей. Вы были без сознания, поэтому они скоро ушли. Им просто хотелось убедиться, что с вами все в порядке.

— И больше никого?.. — прошептал он, и она подумала, уж не послышалось ли ей, что в его голосе прозвучала надежда.

— Больше никого. Вы кого-то еще хотели бы увидеть? Могу ли я вам помочь в этом?

Он вздохнул:

— Спасибо, но — нет. Она этого не захочет.

— Если это хороший друг, который беспокоится о вас…

— Хороший друг, — грустно улыбнувшись, повторил Марк. — Она была самым лучшим другом, только я этого не знал.

— А теперь?

— А теперь она презирает меня. Она ясно дала мне это понять.

— Возможно, она не это имела в виду?

— Когда женщина говорит мужчине пойти и прыгнуть с моста, не приходится сомневаться, что она имела в виду.

— Именно такими словами она и сказала?

— Словами, которые означали то же самое. Чтобы смягчить удар, она представила все так, будто я сам все решил. Но правда в том, что она презирает меня. — Он вздохнул. — Возможно, она права.

— Нет, она не презирает вас.

— Вы не можете этого знать.

И тут ее осенило. Ди выключила верхний свет, оставив одну неяркую лампу возле кровати, и села так, чтобы ее лицо едва угадывалось в темноте. Теперь она выглядела как неясная тень, и это могло сработать.

— Но я знаю, — сказала она.

— Что вы знаете?

— Все, что знает она. Вы это сами скоро поймете, когда лекарство перестанет действовать.

— Ди? Это действительно ты? Я думал… кажется, я начинаю понимать… Зажги свет.

Она покачала головой:

— Лучше не надо.

— Ты права, — медленно проговорил он. — Это странно, что теперь, когда я не вижу тебя как следует, я знаю, что это ты.

— Ты никогда не видел меня как следует, — пробормотала она. — Но теперь это в прошлом. Мы уже не те, какими были тогда. Сколько мы с тобой не виделись? Год?

— Дольше. Гораздо дольше. Словно все это было в другой жизни…

— У меня тоже такое чувство. Тем не менее прошел только год, но за это время так много всего случилось…

Он неуверенно протянул к ней руку, и она взяла ее в свои ладони.

— Мне иногда казалось, что это ты, — сказал он. — Но потом я говорил себе, что все это глупо, потому что ты, должно быть, все еще сердишься на меня.

— Я никогда на тебя не сердилась.

— Ты вернула мне кольцо.

— Это не потому, что я рассердилась. Я просто подумала, что наши дороги расходятся все дальше и дальше. Но ведь мы все равно остались друзьями, верно?

— Да? Когда со мной это случилось, я был уверен, что ты сразу придешь ко мне. Когда ты не пришла, я знал, что ты меня не простила.