Сама невинность - Лаура Гурк

Оба его саквояжа стояли около двери. Комната была оформлена в бело-голубых тонах. Здесь стояла простая железная кровать, массивная мебель из орехового дерева и всего один папоротник. Мик вздохнул с искренним облегчением. В отличие от остальных комнат в доме миссис Саммерстрит, которые он уже видел, в его апартаментах не было хрустальных ваз, брабантских кружев[50] или обоев с рисунком из роз. Стены и потолок не были расписаны пасторальными картинками с херувимчиками и розовыми цветами. Слава Богу.

Софи обернулся к нему, и ему показалась, что в её глазах пляшут озорные искорки.

– Я убрала отсюда вышитые шёлковые подушки, кружевные занавески и декоративные композиции из цветов, – сказала она, и это прозвучало так, будто Софи и правда прочла его мысли.

– Кажется, вы прекрасно понимаете мужчин, что удивительно для незамужней девушки.

– Возможно, это благодаря тому, что я могу читать чужие мысли. Однако этот талант не способствовал моему замужеству – к огромному разочарованию моей матушки, – со смешком сказала девушка.

И хотя её тон был легкомысленным, Мик услышал в нём лёгкое сожаление. Что было неудивительно, если учесть, что для большинства женщин – и для их мам – выйти замуж означало всё.

Софи откашлялась и продолжила.

– Если пожелаете, Ханна будет приносить вам утренний чай в комнату около семи утра. Также она будет приносить горячую воду и полотенца. Обычно мы завтракаем с восьми до девяти утра, и если вы планируете присоединиться к этой трапезе, скажите об этом Марджори накануне вечером.

И пока Софи быстро и деловито рассказывала о правилах, принятых в доме её тетушки, один из крошечных серебряных гребней, поддерживающих её волосы, упал. Мик поднял его с пола и выпрямился. Протянув руку, он коснулся вырвавшегося на свободу локона – локона, который на ощупь был нежен, как шёлк, – и снова закрепил его гребнем. И пока он делал это, Софи стояла молча и совершенно неподвижно.

Ему потребовалась вся его сила воли, что отнять руки от её лица.

Кашлянув, Софи затараторила:

– Марджори обычно накрывает чай в четыре, а ужин в восемь. Простыни меняются раз в неделю. Если вы хотите, чтобы мы стирали ваши вещи, то это будет стоить дополнительных полкроны в неделю. Плату за апартаменты вы передаете мне в первый день каждого месяца. Если вы курите, пожалуйста, не курите в доме. И мы отпускаем слуг по пятницам и воскресениям после обеда…

Мик слушал, как она говорит и говорит, и не мог перестать думать об этих пуговицах. Он убеждал себя, что эти расстегнутые пуговицы оскорбляют его чувство порядка, но он знал, что обманывает сем себя. Наконец, сдавшись, он взял Софи за плечи и повернул спиной к себе, заставив её прерваться на середине фразы.

– Что вы делаете? – задохнулась девушка.

– Ваша одежда в беспорядке, – сказал он, закрыл глаза и начал застёгивать её блузку, делая это медленно, мысленно снимая с неё все эти покровы и представляя её тело без них. Нежную поверхность её обнаженных плеч, ямочку в основании спины, изгиб её ягодиц. Он придвинулся к ней ближе, жадно вдыхая тонкий аромат её духов. Кажется, он впал в зависимость от этого запаха. Мик открыл глаза и выдохнул, от чего волоски на её шее шевельнулись.

– Я не мог позволить вам спуститься вниз с расстёгнутыми пуговицами. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, что я неприлично с вами заигрывал или…

– Как я уже сказала, – прервала она его, отчаянно пытаясь сделать вид, что этого момента, когда он застёгивал пуговицы на её спине, не было, – у наших слуг выходные дни по пятницам и воскресениям после обеда.

Софи повернулась и встала лицом к лицу с Миком, но смотрела она при этом на точку на стене над его левым плечом; её щеки порозовели ещё больше, а говорила она даже более быстро и деловито.

– Мы придерживаемся такого расписания, потому что Марджори и Ханне нравится делать всё вместе. Воскресным утром слуги посещают раннюю службу, а наши жильцы, тётушка и я – вторую. Мы все ходим в англиканскую церковь, расположенную прямо за углом.

Мик улыбнулся. Она сама сказала ему, что начинает трещать без умолку, когда нервничает, и это было действительно так.

– Я постараюсь запомнить всё, что вы мне сказали, – сказал он, когда она, наконец, закончила свою речь.

– Тогда я оставлю вас, чтобы вы могли распаковать вещи, – и, несмотря на свои слова, Софи осталась на месте. Инспектор посмотрел на неё вопросительно, и девушка продолжила, – что касается Аскота, я надеюсь, что в ваши планы не входит расспрашивать всех подряд в ложе лорда Фортескью и смущать их своими бесцеремонными вопросами.

Мик не собирался давать подобных обещаний.

– Вас так расстраивает тот факт, что миссис Саммерстрит пригласила меня, что, вероятно, вам не следует ехать с нами.

– Чтобы вы замучили бедную тётушку и остальных своими вопросами и подозрениями? – Софи покачала головой и развернулась, чтобы выйти из комнаты, – никогда.

Мик не смог устоять перед соблазном поддразнить её немножко.

– Для вас это может стать проблемой, Софи, – заметил он, следуя за ней к двери. – Люди могут подумать, что у вас появился очередной глупый поклонник, про которого нельзя сказать «сама невинность», – шепнул он, накрывая своей ладонью ее руку, когда она пыталась повернуть дверную ручку. – Какой это будет скандал! Обычный полицейский, осиротевший в детстве, без семьи и связей. Общество будет в ужасе, – детектив наклонился к девушке, его грудь практически прижималась к её спине, а губы находились всего лишь в нескольких дюймах от полоски грязи на её щеке. – Они будут говорить о нас.

Софи повернула голову, и встретила его взгляд своими шоколадно-коричневыми глазами, которые сейчас смотрели жёстко.

– Я не сноб, инспектор Данбар. И чтобы вы ни думали, мне не нравится не ваше положение в обществе. Мне не нравитесь вы.

Мик больше не мог сопротивляться искушению. Он поднял руку и кончиками пальцев смахнул грязь с её щеки. Её лицо было таким же нежным, как он и думал.

– Какая жалость.

Глава 6

Весь вечер инспектор Данбар очаровывал тётушку Вайолет и двух других пожилых леди, а его знание истории Индии произвело такое сильное впечатление на полковника Аберкромби, что престарелый джентльмен даже предложил ему сразиться в домино. Мистер Дауэс, казалось, чувствовал себя неуютно в присутствии детектива и сразу же после ужина покинул собравшихся, чтобы встретиться с другими студентами.

Софи тоже хотела сбежать, страстно хотела, но не осмеливалась. В течение всего вечера она была возбуждена и настороже. Она должна найти безопасное место для ожерелья и хранить его там, пока не сможет вернуть его кузине Кэтрин. И потайной ящик в её столе не являлся таким безопасным местом, как правильно заметила тётушка Вайолет. Данбар, должно быть, знал всё о потайных ящиках и отделениях, и он наверняка станет искать подобный тайник. В понедельник она сможет отнести ожерелье в банк и сдать на хранение, но прежде ей следует выбрать для него новое место. Не будет же она таскать его с собой всюду! Так она обязательно его потеряет.