Корабельная медсестра - Джейн Морни

– Конечно, Гарри Мэтьюсон сделал красивый жест, позволив Бэрри Харкорт представить все дело, таким образом, будто она сама его бросила. И, между прочим, Гейл, часть народа считает, что тут и ты замешана. Ну, знаешь, эта обычная глупость – человек влюбляется в свою сиделку и так далее.

– Какая чепуха, – сказала Гейл, чувствуя легкую досаду. Она вспомнила туманные предостережения сестры Мак Манус. Никто лучше самой Гейл не знал, насколько не соответствует истине предположение о том, что она заняла место Бэрри в сердце молодого Мэтьюсона. Хоть он и взял в привычку преследовать Гейл в ее свободное время, когда она выбиралась на палубу подышать воздухом, у нее не было на его счет никаких иллюзий. Он постоянно говорил о Бэрри, только о ней. В нем нарастало какое-то неистовство и это беспокоило Гейл. Она понимала, что общение с ней служит для Гарри своего рода предохранительным клапаном. Он изливал ей душу, находя в ней сочувствующего и сдержанного слушателя.

– Девушки? Зачем мне девушки? – возмущенно ответил он как-то раз, когда Гейл предположила, что ему пора заинтересоваться какой-нибудь привлекательной девушкой, которых было на борту довольно много. – Вы думаете, я позволю кому-то из них вышибить из меня дух, как это сделала она? Если я не смогу вернуть Бэрри... – Его лицо искривилось трагической гримасой. – Но еще не все потеряно; Боже мой, еще не все. Любым способом – по-честному или обманом – но я должен ее вернуть иначе я конченый человек.

Гейл поежилась – таким отчаянием повеяло от его слов. Она дотронулась до его руки в молчаливом сочувствии.

Под влиянием момента она чуть было не рассказала ему правду о Бэрри, но даже это вряд ли бы что-нибудь изменило.

– Бросьте, Гарри – не надо драматизировать, – пыталась урезонить его Гейл. – Такие мысли вам не помогут. Вам надо научиться достойно принимать неизбежное. – Голос изменил ей, потому что этот совет относился к ней точно так же, как и к Гарри.

Реакция Гарри на расторгнутую помолвку беспокоила Гейл. Его излияния, часто сопровождающиеся вспышками ярости, начинали действовать ей на нервы и она была бы не прочь избежать их, если бы не думала, что, давая ему выговориться, облегчает его душевную боль. Наверняка он не был так откровенен с матерью, по-прежнему подозревая ее в неприязни к Бэрри.

Гейл удивляло, как скромно ведет себя Бэрри в последнее время. Большую часть времени она проводила в одиночестве – читая журналы или книгу в кресле на палубе и как бы давая понять, что не нуждается в компании. Странно – ведь теперь она свободна и, будучи одной из самых привлекательных женщин на корабле, она могла бы окружить себя компанией веселых и миловидных ухажеров, в которых на борту не было недостатка.

Гейл подозревала в этом какой-то умысел. У нее было тревожное ощущение, что Бэрри просто разыгрывает какой-то спектакль – возможно, чтобы произвести впечатление на Грэхема. Если бы он увидел, что Бэрри вовсю веселится, то она не смогла бы рассчитывать больше на его сочувствие. Бэрри играла роль маленькой женщины с разбитым сердцем.

Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, Гейл занимала себя всевозможными делами, не связанными с работой. В свободное время она стала помогать Бренде Найт, медсестре из детского отделения, с подготовкой детского маскарада. Этот праздник занимал важное место в списке корабельных увеселений.

Обычно они с Брендой после дежурства усаживались в комнате для медсестер, которая, в отличие от их кают, была оснащена кондиционером, и принимались за шитье детских костюмов. Таким образом у Гейл оставалось меньше времени на разговоры с Гарри, чему она, в глубине души, была рада. Однако, прогуливаясь однажды вечером по палубе, он заметил свет в больших окнах медицинского офиса и, заглянув туда, открыл для себя, как Гейл проводит теперь свое свободное время.

– Привет! Что я вижу! Две самые симпатичные девушки на корабле сидят взаперти, вместо того чтобы вовсю веселиться! – Он нетвердо стоял на ногах и, со вздохом облегчения плюхнулся в кресло около стола.

– Вы что, никогда не видели, как две честные рабочие девушки выбиваются из сил, зарабатывая свой кусок хлеба? – парировала Бренда. – Посмотрите, – она подняла шитье. – Маленькая Салли Маунтфорд будет салатом. В день праздника мы прикрепим сюда настоящие салатные листья. Это Гейл придумала.

– Гейл очень умная девушка. Замечательная девушка Гейл. – Он вяло помахал рукой. – Получит первый приз, я уверен.

Гейл забеспокоилась. Только этого не хватало. Теперь он, чего доброго, начнет пить. Вряд ли это поможет ему вернуть Бэрри.

Он сидел в кресле полусонный, с отяжелевшими глазами. Гейл сказала, что он выглядит уставшим и ему пора в постель, но ее уговоры не возымели действия. Он оставался там до тех пор, пока они не закончили работу и не собрались уходить.

Гейл была бы не прочь подышать воздухом, но ей не хотелось этого делать в компании подвыпившего Гарри. Она отвела молодого человека в его каюту и оставила там, на попечение стюарда.

Теперь Гарри знал, где ее искать после работы и на следующий день появился у них опять, как только они сменились с дежурства. Он просидел с девушками целый вечер, беспрерывно куря. Присутствие его создавало какую-то напряженность и нарушало легкую дружескую атмосферу, в которой обычно проходили их вечера за шитьем. Гейл готова была терпеть это неожиданно возникшее неудобство, но что ее беспокоило – так это то, что подобные визиты определенно не помогут покончить со всякими глупыми слухами.

– Что происходит, Гейл? – спросила Бренда, когда они, окончив работу, убирали за собой в каюте, а Гарри ждал Гейл на палубе. – Наш молодой друг – он что... Похоже, он к тебе привязан, правда?

– Не в том смысле, в каком ты думаешь, – довольно резко ответила Гейл. – Единственное, чего он хочет – это говорить о Бэрри Харкорт.

– Хорошо, что мы уже почти закончили работу. Нет нужды давать лишний повод для сплетен. В такую жару пассажирам только и остается, что выдумывать от безделья всякие двусмысленные глупости, чтобы было о чем поболтать.

Гейл понимала, что Бренда таким образом тактично советует ей держаться подальше от молодого Мэтьюсона.

По настоянию Гарри она некоторое время постояла с ним на палубе. Яркие тропические звезды висели в темно-синем небе и Гейл, было, залюбовалась ими, но слова Гарри нарушили ее созерцательное настроение.

– Иногда я думаю, что мне было бы лучше там... – Его взгляд был прикован к воде, пенящейся у борта корабля.

Гейл часто задумывалась, не стоит ли поговорить с миссис Мэтьюсон о депрессии, в которую все глубже и глубже затягивало Гарри.

Расставшись с Гарри, Гейл спустилась к себе в каюту. Там стояла такая духота, что она тут же пожалела о том, что ушла с палубы так рано. Почему бы не позволить себе подышать еще минут десять – в одиночку, в тишине и покое. Гейл вернулась на свое любимое место на носу корабля. Она любила стоять здесь днем, наблюдая, как летучие рыбы, сверкая серебристыми боками, проносятся над водой на своих маленьких темно-синих крыльях в поисках спасения от какой-то невидимой опасности.