Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия - Олег Викторович Кириченко

жертвы, духовно отрабатывать, непрестанно трудиться над преображением богатства, и это кроме всего остального — главного, ради чего монахи и приходили сюда. То есть помимо обычной монастырской жизни, той, о которой говорил прп. Нил Сорский. Здесь же перед иноком вставала забота не менее значительная, а порой даже и более значительная: забота о духовном определении «неправедного богатства», переданного из мира, и за счет этого — забота о мирянах, нуждающихся в попечении; нищих, убогих, престарелых, голодных; забота о духовно‐книжном (апостольском) просвещении мирян. Одно это не позволяет мерить монастырь теми же мерками, какими принято оценивать светских феодалов. Само понятие «духовные феодалы» по отношению к средневековым монастырям должно считаться абсурдным, нелепым, потому что это лишь внешние черты сходства, вызванные обликом эпохи. Все те нестроения, которые никто не отрицает, существовали в монастырях не потому, что они были «феодалами» и жили обмирщенной, греховной жизнью, а вследствие того, что мир сам взвалил на монастыри неподъемную ношу, которая привлекла сюда много мирских соблазнов. Проблему эту начали понимать уже XV в. при великих Московских князьях, и движение в сторону секуляризации было светской попыткой власти как‐то решать эту проблему, чреватую для государства еще и тем, что Церковь сосредоточивала в своих руках значительный земельный фонд государства. Но даже царь Иоанн Грозный, когда одной рукой подписывал документы, ограничивающие земельные приращения Церкви, другой от себя лично делал вклады на помин души.

И причина здесь в том, что такое поминовение (при наличии общежительных монастырей, готовых принимать такие вклады) была самой простой и удобной формой для мирян конвертации богатства. Передал его в монастырь — и решил для себя вопрос о небесном богатстве. Но сам же мир и восставал на монастыри; смеялся над пьющими монахами, хотя поминальный стол — обычай «корма» — подразумевал заздравное или заупокойное поминовение, где вино было непременной частью поминального стола. Вот почему XVI в. уже зримо обнаружил эти негативные последствия мирских вкладов. И мы видим, что подвижническими обителями являются в этот век отдаленные севернорусские обители, небольшие по размерам. Да и в XVII в. намечается тенденция устроения маленьких монастырьков, не обремененных значительными дарами и пожалованиями. В целом же Церковь смогла справиться с этой большой проблемой, лишь перейдя на уровень другой — социальной — формы конвертации богатства, когда благотворитель уже сам должен заниматься (в рамках церковного и общественного пространства) поиском нуждающихся в помощи, сам организовывать и контролировать этот процесс. Это случилось в XVIII в., после петровских реформ. Но перейти к этой новой форме конвертации оказалось непросто, потому что после радикальных реформ должен был пройти адаптационный период, а потом была проведена не менее радикальная — секуляризационная реформа Екатерины II, имеющая целью полное изъятие у монастырей земельного фонда и наделение обителей денежным средствами в соответствии с рангом (штаты). При этом значительная часть монастырей закрывалась и переводилась в разряд приходских храмов.

Влияние общежительных монастырей на этнические процессы

Как было отмечено нами выше (в части 2 гл. 1), XV в. стал для русской этничности временем ее появления на свет, веком ее рождения, тогда же возникают сложные этнически насыщенные понятия «Отечество» в значении «Русская земля» и Родная земля (Родина), включившие в себя все более ранние смыслы (отчина, вотчина и др.).

Пространство (земля) получает освященный статус и становится Отечеством с большой буквы. Первостепенное значение в этом процессе принадлежит общежительным монастырям «сергиевой традиции». Но мы обращаем внимание не только на духовную сторону этого явления, но и на материальную. Ведь эти монастыри за XV в. получают во владения, как жертвенный дар, огромный фонд земельных угодий. Земля становится церковной, что тоже характеризует ее как «священную». За эти земли братия новых обителей несла сугубую ответственность перед Богом и перед жертвователями.

Еще одна сторона жизнедеятельности новых общежительных монастырей «сергиевой традиции» заключалась во всесословном характере их насельников. Изначально эти пустыни, превращавшиеся в общежительные монастыри, должны были перемалывать все мирское, приходящее сюда, в новое качество — церковное, монастырское, — куда входили бессословность, безэтничность, личная необремененность ни деньгами, ни владениями, ни светскими чинами. Эти важнейшие принципы подлинного равенства открыли дорогу сюда крестьянству. Тем более, что общежительный монастырь не требовал денежного вклада, а лишь рассчитывал на честные труды нового насельника. Монастырь, таким образом, создавал единственную в своем роде, социально однородную массу насельников, где общей платформой для всех оставались православие и русскость, как язык и культура той земли, где они существовали. То есть даже этнический компонент здесь был оставлен лишь потому, что он укреплял и отстаивал религиозное начало. Следует отметить, что в течение XV в. монастыри не просто автоматически заполнялись простонародной, крестьянской массой, но среди крестьян распространялись слухи и знания о новых монастырях, та информация, которая позволяла крестьянам принимать ответственные решения об уходе в монастырь. Это указывает на определенную просвещенность простонародной массы информацией о монастырской жизни, о принципах и идеалах. Монастырь в данном случае влиял не только на тех, кто приходил в него и оставался в нем, но и на тех, кто продолжал жить в миру. Уже в XIV в. простой сельский люд в условиях господства монголо‐татарского ига стал именоваться «хрестьяне»[1526], а позже, очевидно, в XV в., когда появляется единство этнического самосознания в простонародной среде, закрепляется и этноконфессионим «православные»[1527]. В этой связи абсолютно оправданным выглядит венчание на царство Иоанна IV 16 января 1547 г., как завершение процесса этноконфессионального единения народа. Русские как этнос получают полноту своего единства, как Божественной печатью закрепляя его в лице царя. И хотя Иоанн Грозный был только венчанным, но еще не помазанником (первым помазанником принято считать царя Федора Иоанновича, венчанного 31 мая 1584 г.)[1528]. Как известно, тогда же у Русской Православной Церкви появляется и духовный глава — патриарх, и Церковь становится отдельной, самостоятельной поместной Церковью. А это уже свидетельство полноты церковного единства народа.

Влияние общежительных монастырей на процесс централизации государственной власти

Появление общежительных монастырей сергиевой традиции повлияло и на политические процессы в стране, связанные с централизацией государственной власти. Почему, скажем, в Киевской Руси домонгольского периода было в принципе невозможно появление единого централизованного государства под эгидой монарха? И хотя такие попытки предпринимались (например, при св. кн. Андрее Боголюбском) и существовало понятие «великий князь» Киевский, потом Суздальский и Владимирский, но не было еще объективных условий для образования монархии. На наш взгляд, главная причина этого — в отсутствии в сельской местности в центральной России крупных общежительных монастырей. Что в наибольшей степени мешало политической централизации? Историки, несомненно, главными помехами считали удельную систему и постоянную борьбу