Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

осудил варварство Запада.19 У него были провокации, которые поджигали легко воспламеняющийся нрав, ставший буйным из-за наследственности или среды; иногда, говорит один из очевидцев, небольшая досада заставляла его "пениться у рта, как лошадь". 20 Он признавал и порой преувеличивал свои грехи и преступления, так что его враги могли лишь подражать ему в своих обвинениях. Он ревностно учился и стал самым образованным мирянином своей страны и времени. Он обладал чувством юмора и мог разразиться джовианским хохотом, но в его улыбке часто проглядывало зловещее коварство. Он проложил себе дорогу в ад с прекрасными намерениями: он защитит бедных и слабых от богатых и сильных; он будет способствовать торговле и средним классам как сдерживающим факторам феодальной и ссорящейся аристократии; он откроет двери для торговли товарами и идеями с Западом; он даст России новый административный класс, не связанный, как бояре, древними и застойными путями; он освободит Россию от татар и выведет ее из хаоса в единство. Он был варваром, пытающимся стать цивилизованным.

Он потерпел неудачу, потому что так и не созрел до самообладания. Реформы, которые он планировал, были наполовину забыты в азарте революции. Он оставил крестьян в еще более жестокой зависимости от помещиков, чем прежде; он загромоздил торговые пути войной; он погнал способных людей в руки врага; он разделил Россию на враждебные половины и повел ее к анархии. Он подал своему народу деморализующий пример благочестивой жестокости и неконтролируемых страстей. Он убил своего самого способного сына и завещал свой трон слабоумному, чья неспособность привела к гражданской войне. Он был одним из многих людей своего времени, о которых можно сказать, что для их страны и человечества было бы лучше, если бы они никогда не родились.

ГЛАВА XXX. Гений ислама 1258-1520

С 1095 по 1291 год мусульманский мир пережил серию нападений, столь же жестоких и религиозных, как и те, с помощью которых он впоследствии покорил Балканы и превратил тысячи церквей в мечети. Восемь крестовых походов, вдохновленных дюжиной пап, бросили королевскую власть, рыцарство и сброд Европы против магометанских цитаделей в Малой Азии, Сирии, Палестине, Египте и Тунисе; и хотя в итоге эти атаки потерпели неудачу, они серьезно ослабили порядок и ресурсы мусульманских государств. В Испании крестовые походы увенчались успехом; ислам был отбит, а оставшиеся в живых жители теснились в Гранаде, гибель которой неспешно откладывалась. Сицилия была отнята у ислама энергичными норманнами. Но что такое эти раны и ампутации по сравнению с диким и разрушительным наступлением монголов (1219-58) на Трансоксиану, Персию и Ирак? Город за городом, бывшие прибежищем мусульманской цивилизации, подвергались грабежам, резне и пожарам - Бохара, Самарканд, Балх, Мерв, Нишапур, Рай, Герат, Багдад..... . Провинциальные и муниципальные органы власти были разрушены; каналы, оставленные без внимания, ушли в песок; торговля канула в лету; школы и библиотеки были уничтожены; ученые и деятели науки были рассеяны, убиты или обращены в рабство. Дух ислама был сломлен почти на столетие. Он медленно возрождался, и тогда татары Тимура пронеслись по западной Азии в новом запустении, а турки-османы пробили себе путь через Малую Азию к Босфору. Ни одна цивилизация в истории не знала столь многочисленных, столь широкомасштабных и столь полных бедствий.

И все же монголы, татары и турки принесли свою новую кровь, чтобы заменить пролитые ими человеческие реки. Ислам стал роскошным и покорным; Багдад, как и Константинополь, потерял желание жить собственными руками; люди там настолько полюбили легкую жизнь, что наполовину приглашали смерть; эта живописная цивилизация, как и византийская, тоже созрела для смерти. Но она была настолько богата, что, подобно древней Греции и Италии эпохи Возрождения, смогла, благодаря своим спасенным фрагментам и воспоминаниям, цивилизовать своих завоевателей. Персия при монгольских иль-ханах создала просвещенное правительство, произвела хорошую литературу и величественное искусство, а также украсила историю благородным ученым Рашидуд-дином. В Трансоксиане Тимур строил почти так же впечатляюще, как и разрушал; и среди своих опустошений он сделал паузу, чтобы почтить Хафиза. В Анатолии турки уже были цивилизованы, и поэтов среди них было столько же, сколько наложниц. В Египте мамлюки продолжали строить как гиганты, а в Западной Африке ислам породил философа-историка, рядом с которым величайшие прорицатели современного христианства были мошками, запутавшимися и голодными в паутине схоластики. А тем временем ислам распространялся через Индию в самые отдаленные уголки Востока.

I. ИЛЬ-ХАНЫ ПЕРСИИ: 1265-1337 ГГ.

Когда Марко Поло отправился через Персию (1271 г.), чтобы увидеть Китай хана Хубилая, он почти на всем пути оказался в пределах Монгольской империи. История еще никогда не знала столь обширной территории. На западе она касалась Днепра в России; на юге включала Крым, Ирак, Персию, Тибет и Индию до Ганга; на востоке охватывала Индокитай, Китай и Корею; на севере лежала ее исконная родина - Монголия. Во всех этих государствах монгольские правители поддерживали дороги, способствовали развитию торговли, защищали путешественников и разрешали свободу вероисповедания для различных конфессий.

Хулагу, внук Чингисхана, разрушив Багдад (1258 г.), основал новую столицу в Мараге на северо-западе Персии. После его смерти (1265) его сын Абака стал ханом или принцем Персии, свободно подчинявшимся далекому хану Хубилаю; так началась династия Иль-Ханов, правившая Персией и Ираком до 1337 года. Величайшим из рода был Газан-хан. Он был почти самым низкорослым среди своих воинов, но его воля была сильнее их оружия. Он разорвал союз с Великим ханом в Монголии или Китае и сделал свое государство независимым королевством со столицей в Тебризе. К нему приезжали посланники из Китая, Индии, Египта, Англии, Испании..... . Он реформировал администрацию, стабилизировал валюту, защитил крестьян от помещиков и грабителей и способствовал такому процветанию, которое напомнило Багдад в его самые гордые дни. В Тебризе он построил мечеть, два колледжа, философскую академию, обсерваторию, библиотеку, больницу. Он выделил доходы от некоторых земель в вечное пользование для поддержки этих учреждений и привлек к работе в них ведущих ученых, медиков и деятелей науки того времени. Сам он был человеком широкой культуры и владел многими языками, в том числе и латынью.1 Для себя он возвел мавзолей, столь величественный и огромный, что его смерть (1304) казалась триумфальным вступлением в более благородный дом.

Марко Поло описал Тебриз как "великий и славный город". Фра Одерик (1320 г.) назвал его "лучшим городом в мире для торговли". Любой товар можно найти здесь в изобилии..... . Здешние христиане говорят, что доход, который город платит своему правителю, больше, чем тот, который вся Франция платит своему королю".2 Клавихо (1404) назвал его "могущественным городом,