Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

письмо, которое было равносильно объявлению войны и обличало его как проказливого преступника. Предание утверждает, что Иван, когда ему зачитали это письмо, ударом царского посоха пригвоздил к полу ногу его носителя. Но царь снизошел до ответа Курбскому в опровержении длиной в шестьдесят две страницы, красноречивом и хаотичном, страстном и библейском, повествующем об интригах бояр с целью его низложения. Считая, что они отравили Анастасию, он спрашивал: "Зачем вы разлучили меня с женой? Если бы вы не отняли у меня молодую телку, не было бы убийства бояр..... Напрасно я искал человека, который сжалился бы надо мной, но не нашел".10 Курбский под вечер своей жизни написал безжалостно враждебную "Историю Ивана", которая является нашим главным источником сведений об ужасах Ивана.

Эти заговоры и дезертирство освещают самое известное и своеобразное событие царствования. 13 декабря 1564 года Иван покинул Москву с семьей, иконами, казной и небольшим войском, удалился на дачу в Александровск и отправил в Москву два воззвания. В одной из них утверждалось, что бояре, чиновники и церковь вступили в заговор против него и государства, поэтому "с великой скорбью" он слагает с себя престол и отныне будет жить в отставке. Другой заверил жителей Москвы, что любит их и что они могут быть уверены в его неизменной доброй воле. На самом же деле он неизменно благоволил к мещанам и купцам против аристократии, и нынешние действия средних и низших классов это подтверждают. Они разразились угрожающими криками в адрес дворянства и духовенства и потребовали, чтобы депутация епископов и бояр отправилась к царю и умоляла его вернуть себе трон. Это было сделано, и Иван согласился "взять себе государство заново" на условиях, которые он укажет позже.

Он вернулся в Москву (февраль 1565 года) и созвал народное собрание духовенства и бояр. Он объявил, что казнит лидеров оппозиции и конфискует их имущество; отныне он возьмет на себя всю полноту власти, не советуясь с дворянами и собранием, и прогонит всех, кто не подчинится его указам. Собрание, опасаясь восстания народных масс, уступило и распустилось. Иван постановил, что в будущем Россия должна быть разделена на две части: одна, Земщина, или собрание провинций, должна была оставаться под управлением бояр и их думы; она должна была облагаться валовым налогом от царя и подчиняться ему в военных и иностранных делах, но в остальном должна была быть самоуправляемой и свободной; другая часть, опричнина, или "отдельное имение", должна была управляться им самим и состоять из земель, выделенных им опричникам или отдельному сословию, выбранному царем для полиции и управления этим полуцарством, для охраны его от смуты, для личной охраны и специальной военной службы. Новые чиновники - сначала тысяча, а в конце концов шесть тысяч - были отобраны главным образом из младших сыновей дворян, которые, будучи безземельными, были готовы поддержать Ивана в обмен на пожалованные им поместья. Эти земли были взяты частично из владений короны, в основном из конфискованных владений мятежных бояр. К концу царствования опричнина включала в себя почти половину России, большую часть Москвы и важнейшие торговые пути. Революция была сродни той, которую спустя 150 лет предпринял Петр Великий, - возведение нового класса к политической власти и развитие российской торговли и промышленности. В век, когда практически вся военная мощь находилась в руках аристократии, это предприятие требовало от царя, вооруженного только личным войском и ненадежной поддержкой купечества и населения, дикой отваги. Некоторые современники уверяют, что в этот критический период Иван, которому тогда было тридцать пять лет, постарел на двадцать лет.11

Теперь Иван сделал Александровск своей постоянной резиденцией и превратил его в укрепленную цитадель. Напряжение, вызванное его восстанием против бояр, а также неудачами в длительной войне с Ливонией, возможно, привели в расстройство никогда не отличавшийся уравновешенностью ум. Он одел своих гвардейцев, как монахов, в черные рясы и шапки-черепа, назвал себя их аббатом, пел в их хоре, ежедневно посещал с ними мессу и так ревностно преклонялся перед алтарем, что его лоб неоднократно подвергался кровоподтекам. Это усилило благоговение, которое он внушал; Россия стала смешивать благоговение со страхом, который она испытывала перед ним; и даже вооруженные опричники были настолько смиренны перед ним, что их стали называть его двором или судом.

Революция Ивана, как и другие, не обошлась без террора. Тех, кто выступал против него и был пойман, казнили без пощады. Монастырская летопись, предположительно враждебная ему, насчитала 3470 жертв его гнева в те годы (1560-70); часто, сообщает она, жертву казнили "с женой" или "с женой и детьми", а в одном случае - "с десятью людьми, пришедшими ему на помощь".12 Князь Владимир и его мать были преданы смерти, но детей пощадили и обеспечили. Царь, как нам рассказывают, просил монахов молиться об упокоении душ своих жертв. Он защищал казни как обычное наказание за измену, особенно во время войны; агент Польши согласился с этим аргументом, а англичанин, ставший свидетелем кровавой расправы, молился: "Дай Бог, чтобы наших жесткошеих мятежников научили долгу перед князем таким же образом! "13

Кульминация террора пришлась на Новгород. Иван недавно выделил архиепископу крупную сумму на ремонт церквей и считал себя популярным, по крайней мере, среди тамошнего духовенства. Но тут ему доложили, что за иконой Богородицы в одном из новгородских монастырей был найден документ - несомненно, подлинный, - в котором Новгород и Псков обещали сотрудничать с Польшей в попытке свергнуть царя. 2 января 1570 года сильные военные силы во главе с опричниками напали на Новгород, разграбили его монастыри и арестовали 500 монахов и священников. Прибыв лично 6 января, Иван приказал забить до смерти тех священнослужителей, которые не смогли заплатить пятьдесят рублей выкупа. Архиепископ был лишен сана и посажен в тюрьму. Согласно Третьей летописи Новгорода, в течение пяти недель продолжалась резня населения; иногда за день убивали по 500 человек; официальные записи насчитывают 2770 погибших, но Иван Дротов утверждает, что их было всего 1502. Поскольку считалось, что многие купцы, жаждавшие возобновления торговли с Западом, участвовали в заговоре, солдаты царя сожгли все лавки в городе и дома купцов в пригородах; были уничтожены даже крестьянские дома в окрестностях. Если только недружелюбные монастырские летописцы не преувеличили масштабы побоища, то для того, чтобы найти аналогии жестокой мести Ивана, нам придется вернуться к наказанию мятежного Льежа Карлом Смелым (1468) или к разграблению Рима войсками Карла V (1527). Новгород так и не вернул себе былого значения в торговой жизни России. Иван перешел к Пскову, где ограничил своих воинов