Стальное крыло ангела - Сергей Иванович Зверев

– Альбина Веснина и Даниил Кречетов, – добавила Инга. – Несколько лет работают на канале, ответственные и добросовестные специалисты, обоим по 26 лет. Больше о них ничего не известно. Не наша, знаешь ли, забота.

– Подожди минуточку, – я отъехал и позвонил Соколовскому: – Ты где, Роман?

– В порту.

– Успехи есть?

– Успехи будут, командир, – вздохнул подчиненный. – Возможно, не сегодня, не завтра и даже не послезавтра… Но точно – будут.

– Проработайте тему. Телеканал «Гроза-4» подавал заявку на освещение церемонии открытия моста. Сегодня утром заявку отозвали. Журналисты не доехали. Кто-то умер в редакции. Несостоявшиеся «осветители» – Альбина Веснина и Даниил Кречетов. В принципе похожи на наших фигурантов, но не они. Понял посыл? Заодно выясни, где находятся реальные журналисты.

– Сделаем, товарищ майор?

– Мы где-то прокололись, Алексей? – осторожно спросила Инга. – Работаем четко по инструкциям, ничего лишнего себе не позволяем.

– Успокойся, у вас все в порядке, – отмахнулся я. – Тревога может быть ложной, просто отрабатываем одну необычную версию.

– Ну, тогда ладно. – Инга заулыбалась, отъехала от компьютера и потянулась. – Ох, быстрее бы все закончилось… Усталость какая-то дикая, Алексей, постоянное напряжение – и так у всех, кто связан с этой стройкой. Сдадим объект и сразу в отпуск. Пока не знаю, куда съездить и на что посмотреть…

– На Украину съезди, Европу посмотри. – Я невольно покосился на ее смелую позу.

– Ах, да, – она опомнилась, все вернула, как было. – Что-то еще, мой рыцарь плаща и кинжала?

– Да, подожди. – Я поморщился, снова перелистывая распечатанные Ингой бумаги. В одном месте при беглом просмотре мне почудилось что-то знакомое, по крайней мере, сигнальчик сознания я зафиксировал. А теперь искал эту заявку. Вот, нашел. Телеканал «Планета» двенадцать дней назад подал заявку на аккредитацию своих работников: журналистки Ольги Стрельченко и оператора Вадима Кащеева… Последний товарищ меня мало интересовал, я всматривался в лицо молодой женщины – Ольги Стрельченко. Кажется, все так, сестра назвала ее Ольгой. Я знал ее. Эту молодую женщину я видел вчера на озере Корчак. С женщиной, имеющей с ней определенное сходство (предположительно сестрой), они купались на Азовском море – вернее, смывали с себя грязь – потом отправились на парковку, а я полез в воду. Меня еще назвали «симпатичным чернокожим мужчиной» или что-то в этом духе. Назвала сестра, а Ольга посмеялась – дескать, у тебя, Галина, муж, ребенок, и марш домой. Потом мы опять с ними встретились, уже у трупа Ломаря…

– Ау, ты завис? – осторожно спросила Инга.

– Что ты знаешь про некую Ольгу Стрельченко, представительницу телеканала «Планета»?

– Телеканал из Свердловской области, – пожала плечами Инга. – Хотя постой, – она не поленилась выбраться из-за стола, пройтись и отобрать у меня «шпаргалку». – Ну, да, эта дамочка ко мне приходила, отметилась, она уже точно несколько дней в Крыму. Вполне приятная, должна сказать, особа. Оператор еще не прибыл – они отдельными путями добираются. Сказала, что гостиница ей пока не нужна, может пожить в Керчи у родственников, которые страшно по ней соскучились… С ней что-то не так, признайся честно, Алексей?

– Да боже упаси, – испугался я. – Просто знакомое лицо. Адресок, случайно, не оставила?

– Представь себе, оставила. – Инга подбоченилась. От нее приятно пахло парфюмом – пусть не за тысячу долларов, но все равно неплохо. – И оставила его не случайно, а вполне намеренно. На случай, если девушка вдруг нам понадобится, а телефонной связи не будет. Или прибудет оператор и не сможет с ней связаться.

– Так говори, не томи.

Инга щелкала по клавишам, поглядывая на меня с задором: дескать, работать надо, молодой человек, а не фигней страдать. То, что это и есть моя работа, Инга догадывалась, но без иронии – никак.

– Район Аджимушкайских каменоломен, улица Коммунаров… – она продиктовала номер дома и квартиры. – Район частной застройки, степь кругом, но на улице Коммунаров есть несколько многоквартирных четырехэтажных домов – полагаю, это один из них.

Я колебался. Поселок Аджи-Мушкай – северный микрорайон Керчи, когда-то самостоятельное село, прославилось Царским курганом – усыпальницей некоего античного правителя, и Аджимушкайскими каменоломнями, где в 42-м году наши войска упорно бились с фашистами. Дыра, если не считать военных обелисков и упомянутых катакомб.

– Телефон давай, – потребовал я. – Инга Артуровна, почему я из вас все должен клещами вытягивать?..

Глава восьмая

До конечной точки путешествия было не больше пяти километров. На машине все расстояния в этой части света кажутся смешными. Я бы не потратил много времени на эту поездку. Но, выехав с охраняемой парковки на улицу Кирова, я сразу подался к бордюру и встал. Неприятное тянущее чувство в районе левой лопатки. Потом онемение переходит на затылок – я знал это слишком хорошо, чтобы игнорировать. Меня пасли. Почему? С какой целью? Кто направил соглядатаев? Во что я влез, что стал объектом пристального внимания? Вопросов масса, и при этом ни одного ответа.

Я открыл окно, выдохнул на улицу порцию дыма. Мимо прогремел пассажирский автобус, за ним «уазик» с лодкой в прицепе. За «уазиком» – прихрамывающие «Жигули», на которых вряд ли организуешь погоню за «Субару».

Дома в этой части центра были невысокие, но основательные. В большинстве окрашенные, отреставрированные. Витрины магазинов, пирамидальные тополя, зацветали стриженые кустарники. Гроздья уличных фонарей на чугунных столбиках, тротуары с плиткой. На другой стороне дороги голосила и мельтешила детская площадка.

Никакая машина следом за мной к бордюру не прижалась. Значит, не успели выехать из ближайшего переулка? Или где они находятся? Я сделал вид, что пытаюсь поправить зеркало заднего вида, хотя это можно было сделать, не отнимая руки от приборной панели.

Из переулка за моей спиной высунулся капот. Я видел машину под углом – ни номера, ни марки. Я тронулся с места, пересек сплошную полосу разметки (за что в ГИБДД по головке не гладят) и ушел в переулок слева. В последний момент я заметил, что машина выбралась, сворачивала влево. Небольшой светлый седан, марку я определить не успел, но явно не отечественная модель. Номера мелькнули быстро и в перевернутом виде. Впрочем, не думаю, что меня преследовал зарегистрированный владелец.

За первым же домом я свернул вправо в переулок, затем влево – проехал вдоль ограды детского сада и повернул направо, на улицу Володи Дубинина. Несколько минут я опять стоял у тротуара и потихоньку впадал в бешенство. Почему я не могу быть спокоен в своем российском городе? Кто-то не считает его российским? Да мне плевать! В истории и политике происходило множество, мягко говоря, неправильных вещей, из-за чего эта земля не стала менее российской! Я был искренне в этом убежден. И если возвращение Крыма противоречило каким-то законам, то меняйте свои законы, господа,