До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

в фундаменте. Долбили, сверлили, пробовали в других местах… бесполезно. Сели передохнуть, водички попили, прилегли на травку, кстати, в компании Егора никто не курил, так что работали все ударно, без традиционных перекуров.

— Ну и сооружение… — досадливо проворчал Михаил. — Может, фундамент заливали расплавленным железом?

— Напротив моего дома стоял старинный особняк, — устраиваясь на травке в тени, сказал Дантес. — Ничейный. Мэрия довела его до разрухи, потом продали стройкомпании, место ведь золотое — центр. В доме сгнило все: перекрытия, балки, полы, но начали ломать стены — и облом. Пригнали бригаду с отбойными молотками… ни фига. Народ собрался и угорает, улюлюкает, советует строить так же качественно. Короче, пригнали машину с большим железным шариком, им и разбили стены, но с трудом, а зачищали уже отбойными молотками. Черт знает, чем наши предки скрепляли кирпичи.

— Это идея, — начал собираться Миша. — Я поехал, есть знакомые, дадут отбойный молоток.

— Попроси проинструктировать, как пользоваться, — крикнул ему вдогонку Дантес.

— Без тебя не догадался бы! — отозвался тот, но к этой минуте он уже пропал из поля зрения, вскоре послышался звук его мотоцикла.

Прождали несколько часов, успели пообедать, искупаться в лягушачьем пруду, наконец, Миша привез молоток, приятеля и на всякий случай видос на флешке с подробным инструктажем. Поскольку развлечениями Элизиум не богат, девушки решили посмотреть на мужскую работу.

Приятель, показывая наглядно, как пользоваться, заодно долбил в нужном месте фундамент, после урока дал попробовать Михаилу, не сразу, но у того получилось. Учитель уехал на своей машине, а большие мальчики рвались попробовать.

— Игрушку нашли, — остудил их Миша. — Я прошел обучение еще в городе, а вы только наблюдали. Стойте, где стоите.

На коленях и вначале осторожно, потом все уверенней он орудовал отбойным молотком, остальные либо периодически отгребали куски камней в стороны, либо сидели вокруг в качестве зрителей. Лена догадалась принести воды и полотенце, по телу и лицу Михаила катился пот ручьями, плюс пыль оседала на коже. Она вытерла полотенцем ему лицо, спину и грудь, он продолжил долбить, и вдруг… молоток легко ушел вглубь в пустоту. Стоя на коленях, Миша просунул руку внутрь дыры по локоть.

— Ребята! А дальше, кажется, ничего нет… — сообщил.

— То есть? — присел рядом Егор.

Дантес отстранил Мишу, просунул руку в дыру по плечо, кряхтел:

— Пусто… Вверху вроде как плита… А внизу пусто… Я не достаю до земли… а она должна быть… по идее… должна… где-то тут!

— Дай-ка я… — решительно снимая рубашку, сказал Аристарх.

Он сменил Дантеса, уселся и тоже вслепую исследовал дыру рукой, затем затребовал фонарь. Фонарями запаслись мощными, ведь работали допоздна, сюда электричество не доставало пока. Аристарх посветил внутрь:

— Ничего не видно, одна темнота. Предлагаю отложить до завтра исследование дыры. Темнеет, а нам желательно в лягушатнике искупаться, Мишка вон весь в пылище. А с утра проделаем большое отверстие, чтобы можно было пролезть, и посмотрим, как там внутри.

— Девчонки, а ужин готов?

— Нет, — сказала Лена. — Мы тоже хотим поплавать.

— Непорядок, — разошелся Дантес. — У каждого объем работы…

— Не цепляйся, — встал на защиту девушек Михаил, собирая вещи. — Поплаваем, потом все вместе приготовим ужин, не переломимся. Поехали.

Беспокойное утро после грозы

— Почему с утра не рассказал?

Инна Федоровна не на шутку испугалась, выслушав рассказ мужа о черном человеке в окне. Мирно ужинали, и вдруг Роберт Вадимович эдак с юмором преподнес новость, а у нее холод пробежал по спине, вилку и нож положила на тарелку, переплетя пальцы рук, уставилась на мужа с паникой в глазах. У него не было задачи напугать ее, просто поделился увиденным, кстати, да, шутил, чтобы легче жена переварила вчерашний случай, а главное, хотел знать, что она думает об этом. У него идей ноль. Сказать-то сказал… и пожалел. Очень уж нервно отреагировала жена, и Роберт Вадимович вместо успокаивающих слов тон взял сухой, впрочем, срывался на раздражение:

— Именно такой твоей реакции я и опасался. Чего ты паникуешь? Это было вчера, я, как видишь, жив.

— А я паникую? — спросила она без эмоций.

— У тебя же все на лице написано! Вот не хотел говорить, не хотел. Ну, а как не сказать? Скорей всего… я думаю… грабитель высматривал, чем поживиться, поэтому, дорогая, не оставляй двери дома открытыми и окна нараспашку, ограда у нас добротная, но некий неизвестный тип проник аж на крышу!

— Вот именно. Как он туда забрался?

— Лестницу приставил… наверное.

Поставив локоть на стол, Инна Федоровна обхватила пальцами лоб и потирала его, молчала. Ему осталось продолжить ужин, по правде говоря, черный человек ему не давал покоя весь день, то, что необъяснимо, всегда тревожит. И вдруг жена опустила руку на стол, сказала:

— Наш сарай ты проверял? Выдвижная лестница там, к тому же под замком. Вижу, до этого ум профессора не додумался. Идем.

И что же увидели? Навесной замок взломан, однако лестница стояла на месте. Он заверил, что замок закрывал своими руками, не подходил к сараю дней пять. Вернулись за стол, но аппетит пропал у обоих. Роберт Вадимович встал, достал из барного шкафа коньяк, налил рюмку, жена потребовала:

— И мне налей.

Получив полную рюмку, Инна Федоровна, не чокаясь с мужем, выпила половину, поставила на стол и прищелкнула пальцами, вспомнив:

— А подобный случай уже был. Помнишь, однажды твой отец кричал на нас, обвиняя, будто кто-то проник на его чердак и перерыл там все?

Он поднял от тарелки глаза и пожал плечами:

— Не помню. А когда это было?

— Года за два до его смерти.

— Не помню. Правда.

— Но как же… Он где-то был пару дней с ночевками, нам не считал нужным говорить, куда и на сколько времени уезжает. Приехал, поднялся на свой чердак и сразу спустился, был в ярости. Кричал на нас, кулаками воздух сотрясал… Нас не пустил на чердак и неделю дулся. Не помнишь?

— Но почему же, — смутился муж. — Помню… немного.

— Понятно, ничего не вспомнил, ты же у нас на всякие мелочи не обращаешь своего царственного внимания.

Спору нет, она права, на папины выверты он действительно внимания не обращал, научился отключаться, когда родитель буянил, но тот случай вспомнил:

— Сказал же: вспомнил. Орал, обвинял нас, требовал ответа, что нам нужно. Я правильно вспомнил? Это тот случай?

— Тот, — улыбнулась жена.

— А чего ты улыбаешься? Я, как видишь, не маразматик, с памятью у меня полный порядок. Просто таких моментов было немало, когда папа вел себя… Ну, ты поняла. И спасибо тебе за терпение. А почему вспомнила про тот случай?