С Цоем по Питеру. Путеводитель: адреса, даты, события - Максим Владимирович Иванов

1985 года у Виктора и Марьяны родился сын Саша. Виктор, узнав о рождении сына, первым делом пришел к своим друзьям-соседям. Елена вспоминает: «Я работала в медицине. Дома у нас водился спирт всегда. Мне давали. И стоял у меня в баночках. Поллитровая баночка всегда была спирта. Литровая, бывало… И вот в один прекрасный день раздается звонок в дверь. Мы дома с Ильей. Открывает Илья – стоит Витя. С такими глазами безумными… “Ребята… У меня родился сын! У меня родился сын!” Ну, Илья, конечно, сразу: “Витос, ты что… поздравляю, братан! Заходи!” А он, видимо, от избытка чувств не знает что ему делать. Илья тут же: “Пошли!” На кухне: “Лена, где у нас спиртаус?” Они стали разбавлять спирт, обмывать ножки. Выпили. Ну, Витя мне и говорит: “Лен, слушай, мне нужно встречать Марьяну из роддома. Ну просто не в чем. У меня ничего нет”. И денег не было, я так понимаю. Такое время было, мы так жили. “У тебя есть что-нибудь, в чем я могу ее встретить?” Я говорю: “Конечно. Сейчас мы тебе всё дадим. Не переживай!” И я ему отдала детские вещи уже подросшего к тому времени нашего сына Родиона. Кроватку я ему отдала, одеяло ватное отдала, завернуть “конвертик”. Пеленок каких-то, распашоночек маленьких. Илья, по-моему, помогал ему кроватку донести до дома, одеяло… Виктор тогда был счастлив. Он очень был счастлив».

Очень тепло Елена отзывается и о Марьяне. К слову, впервые на Ветеранов, 99, Елена побывала уже после гибели Виктора. Повстречала случайно Марьяну, и та пригласила ее зайти выпить кофе. Елена была поражена, что вся лестничная площадка расписана – «Витя – жив!», «Цой – жив!», «Витя, ты с нами!»: «Марьяна мне сказала: “Это просто невозможно! Они днюют, ночуют, поют песни, сидят с гитарами… Ни соседям, ни нам покоя нет”».

Елена уверена, что Марьяна «сыграла в его (Виктора. – Прим. авт.) жизни очень большую роль. Как музыканта. Она создала ему условия… Дала ему зеленый свет. Она его презентовала. Он несомненно и сам талантливый. Но сколько у нас талантливых?.. Мало того что она внушила ему, что он не такой, как все, она его еще и презентовала людям. Она его толкала вперед. Он бы мог сидеть на кухне и писать свои песни, и их никто бы не слышал… Для меня их пара была гармоничной. Хотя они совершенно разные. Но это гармония. Она была и матерью ему, и…»

О самом Викторе Елена Куликова говорит так: «Как поэт он гениальный! Я думаю, что он очень остро смог почувствовать то состояние, которое на тот момент было в стране. Это не значит, что он очень интересовался… Но настолько сильно смог выразить, что это легло на те сердца, которые его слушали. Это отозвалось именно той любовью, которую он получил в результате от всех его слушающих, и любящих, и память его хранящих».

Дом Майка и Натальи Науменко. Волоколамский переулок, 1 / Боровая улица, 18

Дом в Волоколамском переулке, 1, – здание, построенное архитектором Л. В. Богусским в 1912–1913 годах в стиле неоклассицизм. Как водится, бывший доходный дом, архитектурно сдержанный, самодостаточный. Он как бы раскинул свои объятия сразу двум улицам: Боровой и Волоколамскому переулку. А вид из окна комнаты Майка открывался на Коломенскую улицу.

Кстати, Майк Науменко – не единственный музыкант, который жил в этом доме. Одно время здесь квартировал композитор Оскар Строк. Пожалуй, самое известное его произведение – танго «Ах, эти черные глаза». Строку также приписывают авторство музыки к песне «Мурка».

Снаружи и внутри дом украшен лепниной, в парадной – напольная керамическая плитка. Но подъезд, ведущий на 7-й этаж в коммунальную квартиру Майка Науменко, более чем скромен – аскетичная лестница, темные межэтажные проемы. Комната Майка – 16-метровый вытянутый «пенал». Собственно, это комната не самого Майка, а его жены Натальи Кораблевой, которую она получила как служебную, когда работала оператором газовой котельной. Майк переехал сюда на следующий день после гибели Джона Леннона – 9 декабря 1980 года. Комната Майка напоминает чем-то полторы комнаты Бродского. В том смысле, что на ограниченном физическом пространстве рождались целые литературно-музыкальные миры.

До этого Майк жил с родителями и сестрой в Московском районе – на Варшавской улице, 27, к. 1. В пяти минутах ходьбы – дом Виктора Цоя на Бассейной, 41. В нескольких автобусных остановках жили Борис Гребенщиков, Анатолий Гуницкий и Александр Старцев.

В 1981 году в комнатке Майка и Натальи Науменко появился еще один маленький житель – сын Женя. Поначалу мебели в комнате совсем не было. В «Книжке для Майка» Наталья вспоминает: «…Из-за отсутствия мебели узкая шестнадцатиметровая комната казалась просторной, но раздражали старые желтые обои. Я решила хотя бы слегка облагородить стену и нарисовала абсолютно не сочетаемыми между собой красками (белая эмаль и черная тушь) лицо Болана и лицо Леннона. Майку понравилось. Он взял фломастеры и написал (как в комиксах): I love T. Rex It is a natural Rock'n'Roll John Lennon и John Lennon knows your name and I've seen his Marc Bolan. <..> Майк потихоньку перевозил свои штаны и рубашки, принес любимую пепельницу и доску, расписанную Таней Апраксиной – Красная Шапочка гладит по голове похожего на преданную собаку волка. <..> Кажется, Майку тут нравилось. Район – “имени товарища Достоевского” нравился точно, только вот появлялся он на Боровой не каждый день. <..> Итак, у меня есть настоящий дом. Пока неуютный, даже нелепый, но свой».

К слову, диван Майк выменял на пластинку у Алексея Рыбина. Появились стол, книжный стеллаж у окна, кресло-кровать и шкаф у двери, который отделял вход от комнаты, создавая крохотную прихожую.

Сама коммунальная квартира имеет длинный коридор от входной двери к кухне. Этот коридор – своего рода шампур, на который нанизаны комнаты. Слева, как солдаты на поверке, выстроились двери комнат. Справа – длинная стена с окном. По выражению Александра Донских фон Романова, этот коридор напоминает вагон поезда с рядом купе. Примечательно, что соседом Майка по квартире был гитарист «Зоопарка» Александр Храбунов. Все произошло просто: приходивший в гости к Майку Александр Храбунов познакомился с соседкой и подругой Натальи Науменко – Таисией. Затем женился на ней и стал жить в соседней комнате. Вообще планировка квартиры, прямо скажем, неказистая. Дом изгибается, повторяя линию Волоколамского переулка, поэтому кухня по форме напоминает почти равносторонний треугольник. На кухне, как водится, вдоль стен стоят газовые плиты. Алексей Рыбин в книге «Майк. Время рок-н-ролла» (Амфора, 2010)