Волчье племя - Олег Поддубный

Обескураженный Каравайцев плюхнулся на стул возле ветеринара и беспомощно посмотрел на начальника колонии. Он понимал, что по логике вещей его начальник прав, но и предположить не мог такого поворота дела.

— Вы это серьезно, Алексей Николаевич? — только и смог он выдавить из себя.

— Да, серьезно, Вячеслав Иннокентьевич, — словно приговор прозвучали слова Шторма. — А если быть еще серьезней, то мне придется заключить вас под стражу до приезда следователей Генеральной прокуратуры. — Он развел руками. — Таковы обстоятельства, они, увы, не в вашу пользу!

— Да вы что, Алексей Николаевич?! — медленно стал подниматься со стула капитан.

— Сядьте! — властно приказал Шторм. — Откуда я знаю, как вы себя поведете, если я не возьму вас под стражу? Может, сбежите, как ваш подопечный Светлов. Кстати, его кандидатуру на роль внегласного сотрудника подбирали вы сами, и от этого факта вам не отвертеться!

— Да, но по вашему приказанию, — сделал слабую попытку оправдаться Каравайцев.

— Это уже не будет интересовать никого.

Может, вы долго ждали удобного момента, и он вам представился.

— Зачем?!

— Чтобы извлечь материальную выгоду! — словно обухом топора, ударил Шторм по мозгам капитана. — Может, вам заплатили уголовники за организацию побега, и вот наконец представился удобный случай по недосмотру начальника колонии!.. И я полагаю, что пистолетную обойму с патронами вы предоставили мне в качестве своей реабилитации, иначе чем вы объясните тот факт, что по прибытии в колонию вы отправились в клуб, а не к своему начальнику?!

Слова Шторма разили Каравайцева наповал. Он не знал, что возразить, и только отчаянно разевал рот в надежде вставить хоть слово в быструю и властную речь начальника колонии.

— Так что во избежание неприятных для меня последствий, Вячеслав Иннокентьевич, я прикажу взять вас под стражу, — закончил Шторм.

Нажав на кнопку вызова, вмонтированную внизу в крышку стола, он вызвал секретаря и распорядился, чтобы тот прислал к нему в кабинет двух вооруженных офицеров.

— Желательно, чтобы это были инспектора оперативной части, — добавил полковник, окончательно добивая и без того подавленного Каравайцева, — пусть полюбуются на своего коллегу!

— Ну, Алексей Николаевич, как бы вам потом не пришлось пожалеть о том, что вы сейчас делаете! — воскликнул капитан.

— Вы мне угрожаете?! — повысил голос полковник.

— Ну что вы! Просто я хочу сказать, что вы арестовываете совсем не того, кого нужно, и тем самым совершаете большую ошибку!

— Разберемся! — рявкнул в ответ Шторм и обратился к вошедшим в кабинет двум офицерам:

— Уведите его! Закрыть в одиночной камере штрафного изолятора до моего распоряжения и неусыпно следить за ним днем и ночью!

Тоцкий, наблюдавший за ходом разговора, облегченно вздохнул. Когда Каравайцева увели из кабинета, он удивленно посмотрел на Шторма и спросил:

— Светлов, этот библиотекарь, это правда?.. — Он не мог подобрать нужных слов.

Вместо ответа полковник взглянул на него с ненавистью и прохрипел:

— Ну и сволочь же ты, ветеринар!

— Я же сказал вам, Алексей Николаевич, что мы сейчас в одной упряжке, — спокойно усмехнулся Тоцкий. — Только вот теперь я нахожусь в таком же опасном положении, как и вы, Каравайцев, так что действовать нам придется вместе!

— Убирайся! — процедил сквозь зубы Шторм. — Когда понадобишься, я тебя вызову.

Усмехнувшись, ветеринар поднялся и, хромая, заковылял к выходу из кабинета. Когда дверь за ним захлопнулась, начальник сжал руками голову.

— Боже мой, во что я вляпался! — пробормотал он. — Мне теперь не выкарабкаться из этой трясины!..

Он понимал, что Светлов по чистой случайности попал к бандитам и при первой возможности сбежит от них и направится в ближайшее отделение РОВД или военкомат, а это для него конец!.. И Каравайцев обязательно подтвердит на следствии противоправность его действий в отношении Светлова, ставшего внегласным сотрудником. Это смогут подтвердить и другие оперативники. «Как же быть?» — думал Шторм.

Внезапно ему пришло в голову, что когда бандиты убивают милиционеров, а заключенные — сотрудников охраны лагеря, то в силу вступает неписаный закон мщения за убитых товарищей. Этим-то законом он и решил воспользоваться.

* * *

Каравайцева вели в штрафной изолятор. Он понимал, что это ненадолго, лишь до тех пор, пока из РОВД не придет за ним специальная машина, вызванная Штормом. Но, осматриваясь вокруг, он поймал себя на мысли, что глядит на мир совсем другими глазами. Уже светало, и даже метель не могла помешать ему увидеть, что творится возле каждого барака, где вооруженные солдаты и офицеры выгоняли на улицу еще не успевших одеться заключенных.

Их собирали в тесные группы у заборов локальных зон и затем, выводя поодиночке, избивали до полусмерти. Многие из заключенных замерзали от того, что были полуголые. Других, одетых более тепло, раздевали и заставляли ложиться на снег. Особенно бесчинствовали при этом члены СПП (секции правопорядка), которые шли на все, чтобы освободиться условно-досрочно. Их работники лагеря часто использовали, когда необходимо было выполнять черную работу — пытать заключенных. И они люто расправлялись с теми, с кем недавно делили тесные нары.

Стоны и вопли заключенных заглушались матом солдат, офицеров и «сэпэпэшников».

Так шла проверка личного состава заключенных, а заодно и дознание, кто и что знает о беглецах, о том, куда они могли направиться, покинув лагерь. Каравайцев подумал, что он недалек от такой же участи, и его передернуло от ужаса. Тяжело ступая по снегу, капитан плелся за двумя сопровождавшими его офицерами в штрафной изолятор.

Часть 2

«ХОХОЧУЩАЯ СМЕРТЬ»

Глава 1

Проехав около сорока километров, Золотой приказал Чалому остановиться. Метель не унималась, но ехать в светлое время суток по дороге, наверняка уже блокированной и сзади, и спереди, было опасно. Полагаясь на свое чутье заключенного, он приказал всем вылезти из машин и идти за ним. Это было сделано вовремя, потому что через полчаса к «КамАЗам», стоявшим посреди дороги, с обоих концов шоссе подъехали машины военной автоинспекции, ППС (патрульно-постовой службы) и две машины с вооруженными солдатами, высланные командиром войсковой части, охранявшей колонию, для погони за беглецами. К этому времени следы бандитов уже занесло снегом, и установить, в каком направлении они ушли, не представлялось возможным. И все-таки командиры взводов из обеих машин приказали солдатам выстроиться цепью по обеим сторонам дороги и прочесать лес. Однако попытка догнать беглецов не удалась. Пройдя около сотни метров и увязнув по пояс в сугробах, солдаты были вынуждены повернуть обратно.

Золотой не стал слишком далеко заходить в лес, а лишь отошел от дороги метров на тридцать и, свернув, пошел вдоль нее под прикрытием густых кустарников, облепленных снегом, представлявших собой надежное прикрытие от посторонних глаз, особенно водителей машин, проезжавших по дороге. Вообще в это раннее утро на шоссе, пролегавшем сквозь тайгу, было очень пустынно, и беглецы видели, как мимо них на большой скорости проехали машины ВАИ и ППС с включенными сигналами.

— За нами! — весело слетело у бандитов с губ.

Ощущение погони и риска бодрило их, хотя похмелье, выходившее наружу, било по мозгам с такой силой, что хотелось остановиться и завалиться в сугроб. Светлову было во много раз хуже, он не был так хорошо приспособлен к тяжелым условиям жизни, в каких провели многие годы заключенные, и попросту падал с ног.

Однако, поддерживая его под руки, бандиты упорно двигались вперед, понимая, что остановка для них может означать смерть.

Шли они весь день. К вечеру, миновав два поста милиции, они вышли к перекрестку, на котором был установлен указатель населенных пунктов. Прочитав на одном из них «Великий Бор», Золотой приказал всем отойти в лес и сделать привал. До пункта назначения оставалось всего пять километров, но идти в сгущающихся сумерках, а потом в ночной темени по сугробам уже не было сил. Перед последним рывком требовалось хоть немного отдохнуть, и братва обрадовалась короткой передышке. Метель стала понемногу утихать, но ее сменил усиливающийся мороз, так что долго рассиживаться беглецам не пришлось. Закидывая в рот щепотки снега вместо воды, они продолжили свой путь, тем более что с наступлением темноты над тайгой раздался протяжный волчий вой.

Подстегиваемые страхом перед голодными зверями, беглецы жались к дороге, чтобы при лунном свете обозревать пространство вокруг себя.

По мере приближения к поселку они почти перешли на бег, и их не могло остановить даже то, что у них было оружие. Правда, стрелять они и не хотели, понимая, что выстрелы могут услышать, а оставшиеся в пистолетах с глушителями патроны тратить на голодных волков, если те вдруг решатся напасть, им было жалко, поскольку они могли пригодиться. К счастью для них, все обошлось, и через час они вышли к поселку Великий Бор.