Волчье племя - Олег Поддубный

— Не волнуйся, Антон! — задыхаясь от радости, закричал Чалый. — Дрозд за нами шпари"! Нас теперь ментам не достать!

Второму «КамАЗу», в котором сидел Дрозд, пришлось еще проще. Он без труда выехал из лагеря вслед за первой машиной, проложившей путь, а непротрезвевший Гриф, высунувшись из-под брезента, расстрелял в офицера и оставшихся в живых солдат последние патроны из обоймы пистолета, но ни одна пуля, к счастью для них, не достигла цели. Автоматная очередь донеслась до слуха беглецов чрезвычайно поздно. Стрелял в уходящие машины солдат, стоявший на сторожевой вышке, находившейся на одном из углов лагерного периметра. Дорога, огибавшая лагерь, проходила около вышки, и солдат, несший на ней службу, получил приказ с центрального поста открыть стрельбу по ним.

Но было уже поздно. В предрассветной темноте стремительно исчезали красные огни габаритных фар удалявшихся машин. Усиливающаяся метель еще более ухудшила видимость, поэтому выстрелы солдата оказались неудачными.

А беглецы тем временем праздновали свободу! Они вылезли из-под брезента и ревели от восторга, потрясая автоматами, размахивая руками и стуча кулаками по кабинам машин.

Не радовались только четыре человека: Светлов, Тоцкий и двое насмерть перепуганных офицеров, которые не знали, что ждет их дальше. Ждать долгой развязки им не пришлось.

Удалившись от лагеря в глубь тайги на приличное расстояние, беглые заключенные остановили машины и выволокли офицеров на дорогу. Те умоляли не убивать их, но бандиты, отведя офицеров к обочине, в упор расстреляли их из пистолетов. Тонкому Золотой прострелил мышцы правого бедра и для большей убедительности левое предплечье.

— Спасибо за помощь, Стае, — напоследок поблагодарил Золотой ветеринара. — Ка бы не ты, у нас ничего не вышло бы!.. Если нам удастся благополучно добраться до Ловчего, мы скоро дадим знать о себе! А тебе ни пуха!.. Желаю благополучно добраться назад! — сказал Золотой, делая последний оборот повязки на его руке оторванным от рубахи лоскутом рукава.

Светлов, наблюдавший из кузова машины за расстрелом офицеров, за членовредительством Тоцкого и его прощанием с беглыми, был вне себя от нервного потрясения. Ему хотелось спрыгнуть с кузова машины и ринуться в лес, но страх, что выстрелы за его спиной раздадутся раньше, чем он успеет скрыться за стеной леса, сковывал его ноги, и он продолжал беспомощно сидеть на брезентовом тенте, ожидая своей участи.

* * *

Шторма разбудил резкий телефонный звонок. Дотянувшись до трубки и приставив ее к уху, он негромко произнес: «Алло!» — и взглянул на часы. Они показывали без пяти минут семь. Через пять минут его разбудил бы будильник, и ему все равно пришлось бы вставать на работу, поэтому полковник подавил свое недовольство и снова переспросил:

— Алло!.. Вы будете говорить?!

В трубке стоял такой треск, что ничего нельзя было разобрать. Наконец он услышал взволнованный голос начальника караула внешней охраны колонии.

— Алексей Николаевич, — донеслось сквозь треск, — Алексей Николаевич, вы меня слышите? Это лейтенант Бурков… Алексей Николаевич, в колонии произошло ЧП! Мы уже выслали за вами машину!

— Что произошло? — не понял Шторм.

— ЧП произошло! — повторил начальник караула. — Мы уже выслали за вами машину.

Оперативников и инспекторов режимной части мы сейчас оповестим. А вы не задерживайтесь!

— Так что же все-таки произошло?! Вы можете мне сказать об этом?!

— Приедете и на месте разберетесь, — последовал ответ, и вслед за ним в трубке раздались короткие гудки.

Предчувствие чего-то очень плохого обдало полковника цепенящим холодом изнутри так, что он судорожно проглотил слюну. «Оперативников и инспекторов режимной части, — пронеслись у него в голове слова начальника караула. — Значит, что-то очень серьезное случилось», — подумал он и, соскочив с кровати, стал быстро собираться. Жена и дети еще спали, когда он покинул квартиру и спустился на улицу. Позавтракать второпях он забыл. Машина пришла через пять минут, и он, взгромоздившись на заднее сиденье, сразу засыпал водителя вопросами, какое ЧП произошло в колонии и зачем такая спешка, но шофер, пожав плечами, ответил, что ничего не знает.

— Мне, Алексей Николаевич, начальник караула позвонил домой и приказал, чтобы я немедленно бежал в гараж, разогревал машину и ехал за вами, — сказал он.

Подъезжая к колонии, Шторм увидел оцепление солдат — его предчувствия оправдались.

«Уж не бунт ли подняли заключенные? — подумал он. — Да тут еще я связался с этим побегом!» — мелькнула досадная мысль. Но произошло то, чего он никак не ожидал. Встретивший его начальник караула лейтенант Бурков рассказал о случившемся, и у Шторма на голове зашевелились волосы.

— Как это перестреляли всех дежурных?! — не веря услышанному, переспросил полковник. — Не может быть!..

— — К сожалению, может, — тяжело подвел черту Бурков.

— Кто это сделал? — с замиранием сердца спросил Шторм.

— Двое оставшихся в живых солдат и офицер наряда по проверке грузовых машин говорят, будто все произошло настолько быстро, что они не успели разглядеть, кто находился в кабинах «КамАЗов». К тому же, по их словам, в кабинах было темно, — ответил Бурков. — Но мы сейчас оцепили все бараки и ждем подхода офицеров для проверки заключенных.

— В погоню кого-нибудь отправили?

— Да! Две машины с тридцатью вооруженными солдатами. Обзвонили близлежащие посты ГАИ и РОВД! Все приведено в полную готовность для задержания беглецов! — отрапортовал Бурков.

— Пришлите ко мне тех двух солдат и офицера, — приказал Шторм, — я сам с ними поговорю. Да! А что говорит часовой с наблюдательной вышки шлюзов?

— То же самое, — ответил начальник караула, — что все произошло очень быстро и он поздно спохватился.

Разговор с солдатами и офицером не дал никаких положительных результатов. Они повторили то же самое, что уже слышал Шторм от начальника караула, при этом офицер не мог унять дрожи, понимая, что после такого происшествия его в лучшем случае уволят с работы.

А тем временем в колонию начали прибывать инспектора оперативных и режимных частей, начальники отрядов и административные работники. Начальникам отрядов было поручено немедленно произвести перекличку заключенных, чтобы выяснить, кто же все-таки бежал из колонии. Через несколько минут к Шторму стали стекаться сообщения о беглецах, среди которых первой фигурировала личность Золотого.

— Среди убитых в санчасти нет Седых Антона Владимировича, — доложил ему один из оперативников. — Похоже, организаторы побега пришли за ним, и, чтобы им никто не мог воспрепятствовать, без разбора перестреляли всех больных. Также очень похоже, что в качестве заложника они забрали с собой врача.

— Тоцкого? — удивленно поднял брови полковник.

— Да, ему в шесть часов утра был выписан пропуск на контрольном. И еще… Среди дежурных контролеров, убитых в ДПНК, нет двух младших офицеров: Ферапонтова и Трубача, — добавил оперативник. — Вероятно, бандиты их тоже прихватили с собой в качестве заложников.

— Вот это сюрприз! — прошептал полковник.

Дальнейшие его размышления прервала группа офицеров, ввалившихся в кабинет без стука.

Они тащили раненого Тоцкого, который едва передвигал ноги. Увидев окровавленного ветеринара, Шторм от удивления широко раскрыл глаза.

— Что с ним? — спросил он у офицеров.

— Нашли в шести километрах отсюда на дороге в направлении села Бодайбо, — ответили уставшие офицеры. — Бежал от бандитов и был ранен, а вот Ферапонтова и Трубача эти гады расстреляли.

— Кого-нибудь задержали?

Офицеры удрученно покачали головами.

— Брошенные машины высланный наряд обнаружил в четырнадцати километрах отсюда, но бандитов и след простыл. По всей видимости, скрылись в тайге, но в такую метель искать их бесполезно, товарищ полковник: следы заметает уже через пару минут. Мы даже не смогли выяснить, в каком направлении они пошли.

— Плохо! — сквозь зубы процедил Шторм. — А что же вы Тоцкого ко мне привезли? Его же надо отправить в больницу!

— Он сам попросил доставить его к вам, Алексей Николаевич, — отрапортовал один из офицеров.

— Да-да, Алексей Николаевич, — подал голос ветеринар, — мне надо кое-что сообщить вам, но прежде я хочу, чтобы все покинули кабинет и оставили нас вдвоем.

У Шторма на лице снова появилось удивленное выражение, но все-таки он выполнил требование Тоцкого и попросил офицеров выйти из кабинета. Оставшись с ним наедине, он выжидающе посмотрел на ветеринара.

— Вы что-то хотели мне сообщить, Станислав Григорьевич? — спросил полковник, увидев, что Тоцкий от боли закрыл глаза.

— Да-да, сейчас, — не размыкая глаз, пробормотал ветеринар. — Плохи наши дела, Алексей Николаевич! Я слышал, как в разговоре с Золотым ворье упоминало его прекрасный замысел — пронести оружие в том чучеле медведя, который мы приготовили для его побега.