Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

был небольшой слой некрепкого песчаника, который держал её, если не был случайно нарушен. Так как на этом участке работы уже велись более шестидесяти лет, то часто попадались и нарушенные места. Поэтому штрек крепился всплошную. Здесь была и масса старых выработок, пройденных более пятидесяти лет назад и хорошо сохранившихся благодаря креплению лиственницей, которая совсем не гниёт в сырых местах.

Ещё один бич этой шахты – полчища крыс, которые, видимо, обитали в старых, заброшенных выработках. Иногда животные попадались в поле зрения, но сразу же куда-то исчезали. Добирались и до шахтёрских "тормозков", которые лежали обычно на земле. При этом съедали почему-то верх бутерброда, а хлеб не трогали. Особую активность проявляли в темноте, когда неожиданно гас общий свет. Тогда они откуда-то быстро вылезали, и начинался писк и гвалт. Однажды я был в забое какое-то время один без света и пережил достаточно неприятные минуты. (А моя лампа на каске почему-то барахлила.).

Как-то во время бурения шпуров в забое я почувствовал в некоторых местах какую-то пустоту в конце сверления, но не придал этому значения. Как обычно зарядили забой и взорвали. Часа через два после проветривания подошли к этому месту. Вместо забоя нашему взору открылась большая пещера с остатками старой крепи. Сверху виднелся купол выше уровня кровли штрека метра на полтора, и оттуда всё ещё сыпались одиночные камни вниз. Мы постояли, подумали, и Швиндт вдруг полез на эту обрушившуюся гору камней и угля, чтобы повнимательнее осмотреть образовавшийся купол. Я же стоял снизу в закреплённом пространстве и тянул голову вверх. Вдруг послышался слабый треск породы. Я "просто шкурой" почувствовал опасность, а может быть, сработало какое-то шестое чувство в человеческом организме, но я схватил Швиндта за чуни и сдёрнул его с силой вниз с породной кучи. Через мгновение на то место, где он только что находился, сверху, обрушилось несколько десятков тонн породы. Меня покрыл холодный пот, а Швиндт только крутил головой и удивлялся этому событию. Всё покрылось пылью – ничего не было видно. На следующий день мы всё внимательно осмотрели. Оказалось, штрек вскрыл старинную выработку, которой не было даже на маркшейдерских планах. Несущий песчаник кровли обрушился, следом за ним сверху упало много породы. Наверху образовался купол высотой около четырёх метров. Подошли начальник участка с горным мастером, посмотрели и велели крепить купол "костровой" крепью и продолжать проходку штрека дальше, т. к. обойти эту старую выработку невозможно, а бросить начатую лаву нельзя из-за больших запасов в ней угля, подготовленных к выемке.

Работа продолжилась дальше. Длинными шестами мы обстукали весь купол и обрушили все непрочно державшиеся куски породы. Потом в забое нашли прочное место, закрепили оттяжной ролик скрепера и начали грузить всю эту гору породы на конвейер. Очистили это место за два дня и приступили к креплению. Пришлось на себе перетаскать в забой несколько кубов рудстойки, потом подтянули основную крепь на полкупола в длину и на верхняках начали выстраивать костёр из брёвен до самого верха купола. Ушло много материала, времени и сил на этом пересечении. Зато потом работа пошла без осложнений, и начали хорошо продвигаться вперёд.

Через некоторое время пошла вперёд и наша лава. Все процессы её работы я очень внимательно наблюдал, и они были достаточно интересны. Сначала снизу вверх вдоль угольного пласта, подтягиваясь собственной лебёдкой, ползла врубовая машина типа ГТК-3 и внизу пласта своим баром с вращающейся цепью с резцами прорезала щель глубиной около метра. Потом приходили горнорабочие и в угольной груди этой длинной лавы несколько дней бурили эл. свёрлами несколько сотен шпуров. Затем шло заряжание, взрывание и проветривание. Потом приходили навалоотбойщики и лопатами грузили оторванную массу угля на конвейер. Уходка за цикл была около метра, и на эту же величину позднее передвигался весь конвейер, на метр ближе выставлялась костровая крепь и одиночные стойки. Через 3-4 цикла уходки специальная бригада позади всех производила посадку кровли в отработанном пространстве. А то, что кровля прилично давит на крепь, было хорошо слышно, когда механизмы не работали, – хорошо слышалось потрескивание одиночных стоек, а отдельные изредка лопались.

Мужчины на шахте, как правило, имели по несколько профессий и хорошо ими владели. Отдельной кастой были только эл. слесари – горными работами они не занимались. Женщин тогда в шахте тоже было много. Они работали машинистами подъёмных машин, взрывниками, конвейеристками, стволовыми и т. д. Нужно отметить, что и зарплата тогда ещё была очень приличная – горнорабочие и проходчики получали до 3000 рублей, машинисты врубмашин и комбайнов до 4000 рублей в месяц. Но ещё совсем недавно 2-3 года назад во времена особой любви Сталина к угольщикам эта зарплата была более чем в полтора раза выше. По тем временам это очень хороший заработок.

Верхняя Губаха – типичный шахтёрский посёлок тех лет. Весь частный сектор прижимался к единственному объекту – шахте. Было изрядное количество двухэтажных домов, и на горке стоял типовой Дом культуры угольщиков. Подобные дома я встречал во всех

Рис. 36: Танцплощадка. Дитятьев и Миронов

угольных районах, где бывал позднее. Что было там хорошо, так это совмещение всех удовольствий в одном месте – кинотеатр, танцевальный зал, очень хороший буфет с разливным пивом без очереди и в неограниченном количестве. Снабжение продуктами было очень хорошее. Там я, например, впервые накушался свежего недорогого винограда. Основными местами нашего отдыха были кинотеатр и танцплощадки. Во время дождя танцы шли под крышей Дома культуры, в хорошую погоду на отличной летней танцплощадке прямо напротив нашей гостиницы. Приезд в этот небольшой сонный городок сразу сорока пяти молодых, здоровых и неженатых парней, многие из которых имели хорошо накачанные мышцы, вызвал живой и неподдельный интерес у женской половины не только Губахи, но и окрестностей. Как нам рассказывали местные жители, никогда на танцы не собиралось столько народа. Надо отметить, что студенты пользовались благосклонным вниманием местных девушек. Гулять ходили на близлежащие горки, где почему-то совсем не было леса, но были видны близлежащие промобъекты – коксохимзавод и другая шахта. Лес просматривался вдали, поближе к пойме р. Косьва. Причём я заметил везде на западном склоне Урала значительное преобладание ельника над другими породами деревьев. Тут же мне рассказали, что несколькими месяцами раньше на рейде Севастополя погиб линкор "Новороссийск". Никакой информации на эту тему нигде не было, в это верилось с трудом, но рассказал очевидец. Официальную версию тех событий я прочитал в газете только через 40 лет.