Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

к. все основные геологические вопросы решал начальник экспедиции, бывший до этого её главным геологом. А р. Сосьва в этом месте уже с 80-х гг. не течёт – её в районе с. Тренькино повернули на север и пустили через озёра и русло р. Шегультан. Таким образом оказался осушенным большой отрезок реки, через который проходил дренаж и поступление воды в горные выработки шахты "Черёмуховская".

Прямого пути до Верхней Губахи не было. Сначала доехали до ст. Гороблагодатская, что рядом с Кушвой, и стали ждать поезд Свердловск-Соликамск. Он приходил очень поздно ночью, поэтому день прошлялись по Кушве. Второй отрезок пути, совсем нам неизвестный, был более интересен – мы пересекали Уральский хребет. Где-то там, в районе пограничной станции Евразия, стоял столб с надписями "Европа" – "Азия". Поезд это место проходил по расписанию часов в 5.00. Я не спал и решил посмотреть – летом в это время светло. Поезд двигался постоянно в гору по извилистым серпантинам. Кругом стояла совершенно глухая тайга. Только изредка появлялись какие-то полустанки, где он останавливался на минуту. Очень часто на закруглениях пути в пределах видимости появлялся паровоз, и мои глаза засыпала копоть от сгоревшего угля, которым непрерывно шуровали кочегары в топках на подъёмах пути. Копоть садилась и на лицо, и забивалась под воротник рубашки. Я же неотрывно смотрел вперёд. И вот проехали пограничную станцию, а столба я так и не увидел. И пошёл опять спать.

Потом проехали г. Чусовой. На станцию Половинка поезд прибывал где-то в 20.00. В купе с нами ехала местная молодая женщина. Она пригласила переночевать, т. к. вечером в Верхнюю Губаху добираться трудно. Да и кого там вечером найдёшь. Мы согласились. Жила попутчица в каком-то небольшом доме с удобствами во дворе вдвоём с матерью. Та, увидев нас, сразу засуетилась и собрала стол из немудрёных закусок. Потом появилась и бутылка самогона. Дочь хозяйки была не замужем, уже в возрасте, и, видимо, Володя представлялся этим женщинам вполне приличным женихом. Основное внимание уделяли ему, но и меня тоже замечали. Я их несколько раз сфотографировал. Засиделись допоздна. Мне постелили где-то в закутке, и я лёг спать.

Утром встали. Из какого-то угла дома появился Володя и начал рассказывать про какие-то трусы. Я так и не понял, чьи они были и зачем нужны. Наспех позавтракали и пошли на автобусную остановку. Через полчаса были в Верхней Губахе, нашли руководителя практики, и он определил нас на жильё и на учёбу в учкомбинат.

Рис. 34: Дворец культуры в Губахе. На переднем плане – В. Дитятьев

Обе группы студентов жили в большой трёхэтажной гостинице в номерах по 6-8 человек с удобствами в дальних углах общего коридора. В этом же здании на первом этаже была и столовая, где довольно неплохо и дёшево кормили всех желающих. В те годы ещё по инерции после Сталина угольная промышленность и её города имели хорошую бюджетную подпитку. Условия работы и жизни там были лучше, чем во многих других отраслях промышленности. В Губахе работали три основных предприятия – шахта им. Калинина, через 3 км ещё одна угольная шахта и невдалеке же коксохимзавод.

В этот же день нас зачислили в подготовительную группу учкомбината, где изучали план шахты, запасные выходы с разных горизонтов, умение пользоваться самоспасателем, технику безопасности при взрывных работах, правила передвижения по горным выработкам и т. д. В целом курс обучения новичка составлял один месяц. Мы, студенты, как бы считались уже знакомыми с горным делом, поэтому шли по ускоренному графику – и через пять дней нас повели в шахту, пока, правда, на экскурсию.

Кизеловский угольный бассейн, к которому принадлежала и эта шахта, начал активно вовлекаться в эксплуатацию в конце XIX в. Хорошие каменные угли, сравнительно неглубокое залегание от поверхности, наличие вокруг многих металлургических заводов – всё это делало привлекательным добычу. Однако были и негативные моменты – все месторождения имели первую категорию по газу-метану (т. е. были взрывоопасны) и сверхкатегорны по пыли. Взрывы газа с небольшими последствиями происходили ежегодно. Несколько лет назад на шахте им. Ленина в Кизеле произошёл взрыв газа с последующим пожаром. Погибло 43 шахтёра – это рассказывали очевидцы. Кроме этого, впервые в СССР на шахте им. Калинина произошло совершенно неизвестное доселе явление – горный удар (так его тогда назвали), в результате чего полностью обрушены и впоследствии закрыты перемычками все капитальные выработки 4-го горизонта.

Шахта находилась в эксплуатации с 1890 года. Месторождение вскрыто штольней длиной 5,5 км в очень крепких кварцевых песчаниках, которая совершенно не крепилась. Вначале вырабатывался уголь выше штольни, а позднее начали вскрывать нижние горизонты. Рабочий пласт угля уходил в глубину под углом 20 градусов. За время эксплуатации построили шесть горизонтов. Со штольни на горизонты построили уклоны, каждый по 400 м длиной. Передвижение людей по ним осуществлялось в специальных вагончиках с сидениями, но рядом с рельсами была и пешеходная лестница. По горизонтальным же выработкам двигались только пешком. Надо отметить, что шахта ещё со сталинских времён имела много очень приличного американского оборудования фирмы Ingersoll-Rand, особенно подземного транспорта. Отдельные буровые машины были канадского производства.

Нам сразу выдали спецодежду, каску, аккумулятор, самоспасатель, фляжку под газировку и укороченные резиновые сапоги-спецчуни. Первый день водили недалеко от штольни вверх и вниз. На второй день повели аж на 6-й горизонт. Туда даже ехать-то долго, а потом ещё и по горизонту идти пешком около 2 км. Сначала пришли в породный забой, где производилось бурение шпуров. Тут-то мы и увидели, что такое настоящая пыль. При бурении кварцевых песчаников обязательным по технологии было "мокрое" бурение для пылеподавления и обязательное ношение респираторов. Но проходчики не всегда это делали и дышали сухой кварцевой пылью, получая тяжелейшую неизлечимую болезнь – силикоз. Потом поднялись в очистной забой – лаву7. Высота её была около 70-80 см. Приходилось ползти на карачках, выставив каску вперёд. Иначе можно разбить лоб о препятствия, которых там не считано – это и горная техника, и крепь, и просадки кровли. Но постоянно так ползти тоже нельзя. Иногда ведь надо посматривать, куда ползёшь, подсвечивая себе головной лампой аккумулятора на каске. Как говорили шахтёры, иногда кровля садилась до такого размера, что и каска застревала. В таких условиях брали только очень хорошие по качеству угольные пласты. Всё равно даже разовое посещение такой лавы, не говоря уж про работу там, оставило впечатление на всю жизнь. Я бы тех чиновников